Измена. Верну тебя, жена (СИ)

— Так и скажи, что хочешь облизать меня взглядом, пока муж трындит с моим братом в подъезде, — ухмыляюсь я. — Ладно, раздевай.

Она фыркает:

— Я серьезно, Суворов!

— Я тоже. У меня руки плохо в локтях сейчас сгибаются.

Рассердившись, Катя расстегивает молнию на моей спортивной кофте и задирает футболку.

— Сколько гематом… тебя ногами били?

— Да.

— Ужасно… — шепчет она, и я вижу, как в ее глазах скапливаются слезы. — Нужно холод приложить, — убирает от меня руки, которые теперь дрожат, и опускает взгляд. — У тебя есть что-нибудь в морозилке?

Девчонка испугалась, еще чуть-чуть — разревется.

"Катя срывается из гостиной якобы за льдом, но я знаю, что ей нужно перевести дух. Насмотрелась на мою кровищу, распереживалась. Схватив ее за руку, притормаживаю:

— Катя, прости меня.

— З-за что?

И в голосе дрожь.

— За то, что принял тебя за шлюху и хотел трахать тебя вместо Ирки, потому что ты внешне приятнее: ухоженная, причесанная, хорошо одетая. Врал о чувствах, чтобы ты поплыла. В общем, прости…

— Почему ты принял меня за шлюху? — еле слышно спрашивает она.

— Знаешь ли, на автомойку короткие юбки не надевают. Думал, для меня прихорашиваешься.

— Просто я человек мягкий и неконфликтный. Я тебе отказывала, но ты слышать не хотел.

— Неубедительно выглядело, будто цену набиваешь. Таких, как я, надо четко и сразу нахуй слать. Если бы не Давид, я бы реально тебе жизнь испортил.

— Все, что ни делается — к лучшему. Я не держу на тебя зла, Захар, но за Лилю обидно. Она же такая милая, добрая, а ты…

— Теперь расплачиваюсь за грехи.

Искренне говорю, но лишь то, что могу сказать — обсуждать наши с Лилькой постельные проблемы с ее подругой не собираюсь, я же не конченый.

— Может быть, тебе походить к психологу? — неожиданно предлагает она.

— Считаешь меня ненормальным?

— Нет, — мотает головой. — Просто ты запутался, и душа у тебя болит. А когда у нас что-то болит, мы обращаемся к специалистам. Психолог лечит людские души.

Дверь в прихожей хлопает — вернулись Мирон и Давид.