Измена. Верну тебя, жена (СИ)

Моя, моя, моя…

И ничья больше. Никому ее не отдам. Если надо будет убить — убью. Если ради нее сдохнуть — сдохну.

Тискаю ее упругую задницу, сдвигаю резинку стрингов и возбуждаюсь до такой степени, что икры на ногах сводят, мышцы на руках каменеют. Чтобы не уронить жену, ставлю ее на пол.

Стиснув до боли челюсть, заставляю себя отойти на шаг — жена пьяная и плохо соображает.

А я…

Оторвавшись от нее на секунду, снова липну к ней, словно железный болт к магниту.

— Я слишком сильно люблю тебя, Лилька, чтобы изнасиловать… — столкнув нас лбами, хриплю севшим голосом.

— Я знаю, Захар… — шепчет она, обвивая мою шею.

— Попроси… и я сделаю так, что ты не пожалеешь. Не рви мне жилы, пожалуйста. Я, блядь, с первой нашей встречи схожу по тебе с ума, а теперь, когда теряю — еще больше.

— Я знаю…

Конечно, девочка моя неглупая знает, пользуется, испытывает, доводя до лихорадки.

Подцепляю края ее блузки и тяну в разные стороны. Перламутровые пуговицы не выдерживают и сыплются на пол. Вещь из брендового магазина, но я до такой степени взвинчен, что мне плевать.

У Лильки осталась моя карта с деньгами, купит себе новую… или две… десяток. Я бы почку вырезал и продал, если потребовалось, чтобы жена меня простила.

— Зачем ты рвешь? — растерянно спрашивает Лилька.

Но я уже почти не слышу ее голос из-за шума крови в ушах, когда мой взгляд упирается в ее грудь.

На ней бежевый кружевной лифчик. Настолько тонкий, что просвечивает, и я вижу сосок.

Снова прижав Лильку к стене, вгрызаюсь в ее рот жадным поцелуем, сплетаясь с ее горячим влажным языком.

— Ради всего святого, Лилька, либо разреши тебя трахнуть, либо пошли на хуй. Я так больше не могу. Ты меня сейчас убиваешь.

Но она молчит.

Сучка белобрысая.

Как же я хочу отшлепать ее задницу, искусать, облизать, расцеловать.

Блядь!

Я ведь реально теряю рассудок. Со мной так нельзя поступать. А Лилька изводит, и я теряю крупицы оставшегося контроля, снова подхватываю ее под бедра и прижимаю к себе, ощущая тепло ее тела.

Сшибаю ногой стул, и он с грохотом валится на пол."

"Лиля пугается, вскрикивает, держась за мои плечи. Я несу ее в спальню и, опустив на кровать, отстраняюсь только для того, чтобы снять с себя кофту. Мне слишком жарко.

Жена не раздевается, а только наблюдается за мной хмельным взглядом.

Швырнув кофту на пол, дышу тяжело и часто, как загнанный зверь, хочется с тем же настроением броситься на жену и вытрахать ее до капли.