Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

Кажется, я догадывался, что за этим скрывается, но расспрашивать ни о чём не стал.

Она не захотела поделиться. Очень упрямая и скрытная девочка. Загадка. Ребус. И, может, поэтому тянуло к ней ещё больше.

Открыто-закрытая. Как на ладони, и в то же время – только догадываться, что у неё в голове.

Наверное, мне приятно было бы взять её груз, печали и проблемы на себя. Опекать. Заботиться. Сдувать пылинки. Не по принуждению, а по собственному желанию.

Сколько их прошло рядом, но мимо? Женщин, которые нуждались во мне? А я тяготился любыми отношениями, которые таили хоть намёк на серьёзность.

Гораздо проще быть сторонним наблюдателем. Быть щедрым, но далёким. Не втягиваться во что-то поглубже. В то, что раньше казалось непроходимой трясиной.

Сейчас же я тонул добровольно и знал: эта женщина способна подарить воздух, но не спешит им делиться. Не из вредности. Из осторожности или по каким-то ещё причинам, понятным только ей одной.

– Я выбрал небольшой ресторанчик, – зачем-то пояснил, когда машина наконец-то остановилась.

Ей понравилось. Я чувствовал это по её дыханию и улыбке. Уже совершенно другой. Немного радостной и слегка восхищённой.

– Выберешь сама или позволишь сделать заказ на мой вкус?

Кажется, я никогда и никого об этом не спрашивал. Либо действовал сам, либо позволял выбирать самостоятельно, не заботясь и не интересуясь.

– Сама, – легко подхватила она меню, – и позвольте мне оплатить свой заказ.

– Не позволю, – кажется, её независимость меня задевала.

Впрочем, меня задевало всё, что касалось этой девушки.

Глава 32-2

– Илья… – подняла она глаза, и я понял, что сейчас получу выговор. О, это строгие учительские глаза. Этот воистину профессиональный взгляд!

– Стоп! Вот так хорошо. Мне нравится, как вы произносите моё имя.

– Послушайте, Илья, – маленькая победа, крохотная уступка с её стороны, – я очень благодарна вам за всё. Не только за то, что вы сделали для школы, но и…

– Я ещё ничего не сделал для этой чёртовой школы.

– Неужели всё настолько плохо? – кажется, она мне сочувствовала."

"– Не настолько. Но я переступил и забыл. Не был изгоем, непонятым гением. Но и пай-мальчиком меня тоже трудно назвать. Однако, как и многие в том возрасте, я мечтал вырваться и начать иную жизнь. По другим правилам и без душного давления со всех сторон.