Измена. Рога тебе к лицу!

То, о чем говорила мама, теперь оседает во мне горькой, горячей золой.

И глаза жжет…

— Ты чего? — удивляется отец. — У тебя глаза красные. Ты, что, реветь, как девчонка, собрался? Не позорься! — фыркает. — Соберись! Ты мужик, а не тряпка….

Мама бы так не сказала. Она, напротив, выписала мне ментальный подзатыльник за то, что я выпячиваю свою мускулистость там, где её не стоит показывать.

В отношениях с близкими, любимыми, тем более, с той девушкой, которую любишь и хочешь, не стоит показывать свою нарочитую крутизну, как перед друзьями и посторонними.

Искренность, открытость, любовь и взаимоуважение — вот что должно стать ориентиром, а отец… все о своем.

Я осторожно сажусь в кресло, держа ноутбук подмышкой.

— А что, бать, если я о тебе так пекусь? До слёз? — спрашиваю хрипло. — Тоже скажешь, не пускать сопли?

— Да. Потому что ты — мужик.

— Допустим, а ты — нет, бать. И советы твои — говно. И сам ты… где-то рядом… — выпаливаю я. — И ноутбук свой, на!

Швыряю его на пол, добив ногой несколько раз.

Клавиши вылетели. Экран пошел трещинами.

— Ты что творишь?! Ты… Что… Ты.… Охренел?!

— А что? — спрашиваю я. — Не нравится?

— Там данные! Там… работа моя. Бизнес… Ты что натворил?! Ты сломал мой ноутбук!

— Скажи спасибо, что я не пробил тебе голову. За все твои выкрутасы в отношении мамы. Ты охренел совсем? Ты ее видел, вообще?! Она вся в синяках! Ты… — сжимаю кулаки.

Отец выпрямляется на кровати, в глазах застыла злость, но потом она уступает место досаде и чувству вины.

Я вижу эти эмоции и понимаю, что Константин не соврал и не приукрасил, мой отец, реально, нанял ублюдков, чтобы они припугнули маму.

— Бляяяяя.… — тяну, закрыв лицо руками. — Ебаный стыд! Это правда… Ебаный… стыд! Да как ты мог?! Ебаааать.… Это же пиздец, бать! Это даже не дно… Днище!

— Я принял неверное решение, — огрызается он. — Оступился. Не так подумал. Я уже поплатился за это… И мама… Да, она обижена, но я верну ее расположение, и добьюсь…

— Чего? Развода?

— Нет.

— Да ну? А она уже предложение руки и сердца приняла от другого мужчины. И с будущим отчимом меня познакомила.

Отец поперхнулся и начал кашлять, едва не задохнувшись. Потом долго лежал, хрипел на боку, вращая глазами, как рыба, у которой вырвали жабры и бросили на песок подыхать.

Даже жалко его стало… но жалость эта была липкой, и от нее хотелось помыться.

— Это бред! Ты.… шутишь. Не может этого быть! Она… жена моя.