Измена. Простить, отпустить, отомстить?

А о том, сколько сил бедной матери далась третья или даже четвертая беременность, никто не думает. Обидно, что и у Тимура вышло так же.

- Я старший, - обрубил он все мои рассуждения.

- А зачем тогда… столько детей?

- Дети разве бывают зачем? Они бывают для чего. Для любви. Мои родители очень любили друг друга и нас тоже любили. Почему ты улыбаешься?

- Не знаю. Сейчас проще единорога встретить, чем вот такие обычные любящие семьи.

- Им просто повезло, - слишком серьезно ответил Тимур. И взгляд из расслабленного стал снова цепким.

Я мысленно поставила галочку, но не стала продолжать допрос. Как-нибудь потом. При случае. – А почему восемь с половиной племянниц?

- Моя младшая сестра беременна, но решила не узнавать пол малыша. Так что, мы всей семьей делаем ставки. Ты участвуешь?

- Пускай будет мальчик, раз вы все его так хотите.

Лицо Тимура сияло каждый раз, когда он говорил о детях. Черты сглаживались, и сам он становился каким-то добрым, домашним.

- А у тебя есть дети?

- Нет, не довелось, - спокойно и без сожаления ответил он.

- А жена?

Я напряглась в ожидании ответа. Знаю, такое у мужчин нужно спрашивать перед тем как целуешься, спишь вместе и ешь хинкали, но вот как-то у нас с последовательностью вопросов не задалось.

- Нет, Настя, я не женат.

- А был? - Не сдавалась я.

Тимур припарковал машину на стоянку какого-то неизвестного мне кафе и выключил мотор. Вместе с датчиками пропала и музыка, а в салоне стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Громко и быстро билось мое сердце, медленно и четко – Тимура.

- Я был женат и развелся шесть лет назад, - наконец сказал он.

- Почему вы развелись?

Тимур выдохнул и произнес, глядя мне в глаза.

- Потому что я ей изменил.

Глава 27

Это прозвучало слишком громко. Наверное, ему все-таки не стоило выключать радио. Так хотя бы голос ди-джея дал бы мне понять, что я не сплю.

Я подняла глаза на Тимура. Смотрит прямо, хмурится, ждет чего-то.

- Надеюсь, ты шутишь?

- К сожалению, нет.

К сожалению… Господи, он еще и сожалеет.

Кажется, печка больше не работала, но почему-то здесь стало жарко. Я потянулась к шее, чтобы снять шарф и вспомнила, что его на мне не было. Я так и не стала надевать его и шапку, торопилась, чтобы увидеть его. Увидела. Вижу. Перед глазами со скоростью звука мелькали картинки: ресторан, друзья и родные, порно на гигантском экране телевизора. Только вместо Савранского Тимур. И вместо меня та другая женщина. Но боль у нас одна на двоих, наша общая боль.