Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Я с удивлением поднял голову, чтобы посмотреть на нее, так, словно видел впервые.

Женя стянула с себя заколку, волосы тяжелой волной рассыпались по плечам. Она тряхнула ими, как лев гривой, и, медленно приблизившись, забралась ко мне на колени.

- Прости, коть, - холодный нос уперся мне в висок, - я так волновалась. Ты ушел на час, а тебя не было всю ночь, и где ты, с кем, не понятно. Я даже никому не могу позвонить, если с тобой что-то случится. Все в твоей семье меня ненавидят, никто бы и разговаривать не стал!

Женя жалостливо всхлипнула.

- Милая, ну что ты. Не плачь. Не плачь. Ты им всем обязательно понравишься, Томка уже от тебя в восторге, Никита…я даже ревновать к нему буду, уверен, он в тебя влюбится! И с родителями познакомлю, только потом. Не сейчас.

- А как же Савранские не разводятся, - горько прошептала Женя. Она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза. От этого взгляда стало не по себе.

- Ну не надо сейчас об этом… ты же знаешь, меня с Настей ничего не связывает.

- Ой, все! Не хочу слышать об этой женщине.

Женечка спрятала лицо у меня на груди. Прижалась, обхватила меня как маленький котенок, такая же беззащитная и ранимая.

Несколько минут мы сидели на кровати, не в состоянии напитаться этой близостью. Я гладил свою женщину, пытался поцеловать, пока глупышка уворачивалась и стеснительно краснела.

- Кеш, ты воняешь, - наконец произнесла она.

- Чем?!

- Перегаром. Фу. И пОтом, ты что, ночью склады разгружал?

Я обиженно засопел. Ну, конечно же я пахну. Не фиалками, я ж не в поле расту, я человек и у моего организма есть различные функции. Но вот так, сказать своему партнеру, что он… воняет?!

Никогда такого не было…

- Коть, я тебе уже ванну набрала, - Женя миролюбиво поцеловала меня в лоб и слезла с колен, - иди помойся, а потом будешь есть лечебный суп.

В ванной комнате я провел не меньше полчаса. Пытался найти, какая из тысячи дорогущих баночек мой гель для душа.

От мысли о жене нехорошо засосало под ложечкой. Что-то с ней было не так. Может, она заболела? И весь вечер была непривычно тиха? Или наоборот, вела себя как обычно: нагло и развязно?

Не помню… Ничего не помню… Ладно, что-то обязательно да всплывет, главное, чтобы не Настькин труп.