Измена. Простить, отпустить, отомстить?

После жуткой канонады разных звуков: смеха, стонов, застегивающейся на сумке молнии, стука колесиков о порог и нового приступа хохота стало тихо. Как в морге. Или как у меня дома. В моем новом жилище никто больше не смеялся.

Эта тишина заставляла меня нервничать. Я встал, налил себе теплый чай, ждать пока вскипит чайник не было времени, с силой размешал в стакане сахар, тот никак не желал растворяться и одним глотком выпил сладкую бурду. Она меня ни хрена не успокоила.

Открыл ящик и принялся искать там вазу, чтобы поставить дурацкие цветы.

- Кеш, - окликнула меня Настя, - забери цветы с собой. Ты найдешь, кому их подарить, а тут они завянут в одиночестве.

- Ты что, навсегда уезжаешь? – С вызовом спросил я, и замер, боясь услышать ответ.

Настя молчала.

- На неделю, - наконец сказала она. – На все майские и один день в счет отпуска.

Воздух со свистом вырвался из легких. Кажется все время, пока Настя думала над ответом, я не дышал. Нервничал.

- Хочешь, я поеду с вами? – Пришлось вытереть ладони о брюки, так сильно потели у меня руки. Глупо, очень глупо! Но я ничего не мог с собой поделать.

Настя внимательно посмотрела на меня:

- Знаешь, тебе даже идет лысина. Гораздо лучше, чем раньше, может так оставишь?

- Я могу поехать с вами, - с нажимом повторил я свой вопрос. Несколько секунд мы молчали, изучая друг друга. Я смотрел на Настю как в первый раз и не понимал, почему не видел ничего этого раньше. Нормальная же баба! Почти даже в моем вкусе, немного поправить, чуть изменить и вообще хорошо!

- Поздно, Кеша, - отозвалась она, и все внутри меня оборвалось.

Я прокашлялся:

- Не поздно, сейчас быстро папе напишу, предупрежу, что взял отпуск и поедем.

Настя почему-то рассмеялась.

- Папе?

- Ну, я же на него работаю. Я не могу просто так его бросить.

- Да-да, точно, я совсем забыла. – Она еще раз взяла в руки букет гвоздик и покрутила их перед собой, рассматривая вырезанные как по линейке лепестки.

- Так я…

- Нет, - обрезала Настя. Букет лег обратно на стол и больше она к нему не прикасалась. – Нет, Савранский, с нами ехать нельзя. Это мой день рождения и я хочу провести его так. В Питере, с детьми?

- Только с детьми?

- А это уже не твое дело, - ее лицо загорелось и вспыхнуло как маленький огонек.