Измена. Простить, отпустить, отомстить?

- Тимур, я бы поняла, если бы ты сказал такое про Савранского…

- Ооо, про этого то? – Зло рассмеялся Тим. – Про него тоже могу, хочешь? Он предлагал мне бабки, чтобы я тебя бросил. Если хочешь знать сумму…

- Не хочу.

- И правильно, он не высоко тебя оценил. Пожадничал. А когда мы подрались, пошел и написал на меня заявление в полицию, правда потом сам и забрал, когда понял, какая это стыдобища. Но нервы мне помотал, и в зале я теперь на особом счету. Первый мать вашу кандидат на увольнение.

- Савранский и драка? Тимур, придумай что-то более правдоподобное.

Теперь уже смеялась я. Громко, нервно, истерически. Я смеялась, я плакала, я размазывала по лицу безупречный макияж, который безупречными кляксами ложился мне под глаза. Какая я там красотка? Клоун из кинострашилки, вот кто я!

- На, маленькими глотками, - Тимур протянул мне свой же стакан с водой. Я вцепилась в него и клацнула зубами о стеклянный край.

Я пила долго. Просто оттягивала время, чтобы хоть немного оттянуть эту паршивую реальность.

Сначала тянула из стакана воду, а потом, когда та закончилась – теплый воздух.

Это не может длиться вечно. Когда-нибудь мне придется поднять лицо и увидеть… кого? Лжеца? Предателя? Придурка? Я не знала, кто теперь передо мной и каких демонов я разбудила одним невинным жестом. Я просто купила ему костюм!

И, кажется, последнее предложение я произнесла вслух. Потому что Тимур на него ответил.

- Нет, Настя. Ты не просто купила мне костюм. Ты унизила меня. И ничего не сказала, видимо предполагалось, что я это схаваю.

Хавал же как-то раньше, и это пережую. Ты ведь даже виду не подала, не предупредила, не объяснила – ничего. И сегодня рассчитывала, что все обойдется. А если бы он мне не понравился?

- Но ведь он тебе понравился.

- С чего ты взяла?! Ты ведь даже не спрашивала об этом! Он понравился тебе и этого хватит, чтобы решить все за меня. Чтобы заплатить такие бабки за кусок тряпки, в голове не укладывается! – Тимур с усилием постучал себя по лбу. От его спокойствия не осталось и следа.

Он говорил отрывисто и громко, не хватало малого, каких-то полтона для того чтобы это можно было считать криком. От ощущения де-жа-вю – все то же все там же, только с другим участником шоу – у меня кишки скрутило.

И словно этого было мало, я услышала, как в Томиной комнате включилась колонка. Гитара. Ничего конкретного, просто брынчание, которое по какой-то причине успокаивало дочь. Раньше, когда я ссорилась с Савранским, ей играл Никита, а теперь – вот.