Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Закинул голову вверх, и гордо держа нос к потолку, встал с моего стула и пересел в большое гинекологическое кресло в углу. Пока он пытался уместить жопу на мягоньком, то и дело задевая и бряцая металлическими подпорками, я подошла к Тимуру.

- Все хорошо?

- Мне не нравится твой муж.

- Мне он тоже не нравится, что будем с этим делать?

Зелибоба хмыкнул:

- Я должен идти в зал, у меня сейчас персоналка, я не могу ее пропустить, понимаешь?

- Понимаю.

- И тебя оставить с ним не могу, - в голосе глухое разочарование и беспомощность.

Осторожно, чтобы не задеть сурово нахмуренные брови, я поцеловала Тимура в лоб, как мама целует ребенка, чтобы проверить, не болен ли он.

Температура 36,6 как по учебнику, но я точно знала, что Тим не здоров. Просто болело не снаружи, а внутри, очень-очень глубоко, так что не добраться через все его замки и заборы.

- Ты ревнуешь? – сзади послышался лязг металла, это Савранский скинул лоток из нержавейки, тот с грохотом упал на плитку. Я вздохнула: - Правда, не стоит.

- Скорее всего действительно не стоит, но я не могу с собой ничего поделать. Это, - он брезгливо покосился на ширму, за которой играла тень, от длинных Кешиных ног, - твой муж, с которым ты двадцать лет вместе, а я так… не пойми кто.

- В смысле не пойми кто? Ты мой Зелибоба, забыл?

Мягко, как разнеженная на солнце кошка, я «боднула» его плечо головой, подняла лицо вверх, впитывая в себя всю тьму его красивых глаз, пока они наконец не стали капельку светлее.

Поцеловала, легко коснулась губами губ, оставляя на них свой след, свой запах.

В этом не было ни призыва, ни эротики, просто просьба.

«Поверь мне, пожалуйста, и ни о чем не бойся».

И Тимур поверил. Скрутил свои кавказские страсти в рог, кивнул и, пожелав мне хорошего дня, вышел из кабинета. На Савранского он даже не смотрел, будто того не было здесь вовсе.

Когда я вернулась к мужу, увидела его с задранными ногами в кресле.

- Всегда было интересно, как вы женщины сюда забираетесь, - икнул он и добавил: - Вообще вы женщины такой интересный механизм.

- Интересные вопросы для девяти утра. С любовью я тебе не помогу, а вот если захочешь почувствовать потуги, просто засунь апельсин в себе в жопу. У Никиты конечно голова была побольше, но боюсь, такие эксперименты нужно начинать с малого.

Наконец успокоившись и свесив ноги вниз, Кеша спросил:

- Не простишь?

- Прощу.

- Назад примешь?

- Нет.