Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Он выкинул все лишнее, оставил минимум вещей, чтобы ничего не напоминало о том, как бездарно проходит его жизнь.

Я наоборот, наполнила дом, машину, работу таким количеством хлама, что все это стало походить на безвкусно украшенную елку, и за этим разноцветием я прятала свое одиночество.

Мы так похожи друг на друга и при этом совсем разные, как два полюса нашей планеты. Как параллельные линии, которым не суждено пересечься.

Он чай, я кофе, он море, я горы, он слушал русский рок, а я зарубежную попсу. Мы смотрели разные фильмы, росли в разных условиях, голосовали за разных президентов, но теперь нашли покой вот так, лежа в одной кровати.

Моя голова на его груди, мои пальцы сплетены с его, наши сердца бьются в такт друг друга.

- А это откуда? – Я подтянула и поцеловала совсем маленький шрам на его ладони, чувствуя как грудь, на которой я лежу, каменеет, а дыхание становится более частым и прерывистым.

- Ты как будто хочешь услышать что-то определенное?

- Нет, просто я впервые вижу боевого бульдога на выставке домашних пуделей.

Ты очень отличаешься от моего круга обещания, Тимур. Очень. И мне просто интересно, откуда все это взялось.

Я лукавила. Каждый раз, найдя новый след на теле Тимура, я почему-то пугалась услышать о том, как он героически защищал женщину, спасал жену, завоевывал какую-нибудь красотку, кидаясь лысой башкой на бронированный Крузак местных бандитов. Очень в его стиле.

Тимуру сорок. Он давно забыл, что значит «невинность». Я тоже могла отметить внушительный юбилей по потере девственности.

Однако сейчас что-то женско-кошачье скребло по сердцу. Что-то очень похожее на ревность. Хотелось, чтобы этот мужчина был только моим. Не делить его ни с прошлым, ни с будущим, а вместо этого оставить себе миг, когда нам хорошо.

- Так откуда? – Голос против воли дрогнул. Белый выпуклый след чем-то напоминал порез от ножа, и конечно я уже придумала себе героическую историю по спасению какой-нибудь принцессы. Сама придумала, сама расстроилась.

- Девочка, что ты хочешь?

Тимур прикусил мочку моего уха и провел по ней языком, отчего кожа тотчас покрылась мурашками, а низ живота свело предвкушением.

Девочкой я была только для него. И действительно, каждый раз, когда меня вот так прожигали угли его черных глаз, а тонкие губы растягивались в ухмылке, я снова чувствовала себя девочкой. Не очень умной, не очень опытной, но какой-то ненормально счастливой.

- Да ничего, просто скажи, откуда этот шрам.

Тимур тяжело выдохнул. Сейчас мы хотели разного.