Измена. Простить, отпустить, отомстить?

- Да, представляешь? Жаль, что ты узнала об этом так, мы с Тимуром хотели сделать вам сюрприз с шариками и тортом в виде Кама сутры.

- Настя, кажется ты не понимаешь, что говоришь.

- О нет… смею вас уверить, ваша дочь вполне серьезно. Я видел как они целуются, прямо как подростки, на пороге дома!

- Настя, - ахнула моя мама. – Тебе же сорок?!

- Тридцать девять, - парировала я. – Достаточно большая, чтобы не спрашивать у вас разрешения, с кем и где мне целоваться.

Савранский скрипнул от злости зубами. Видимо, он тоже сводил челюсть, чтобы хоть немного себя сдерживать.

Длинный и тощий, с вытянутым позеленевшим лицом он больше походил на ящера, чем на человека. В нем не осталось ничего от прежнего Кеши, которого я так сильно любила.

Любила его, не любя себя.

Любила его, растворяясь и пропадая.

Любила и прощала, втаптывая себя же в грязь.

А теперь все. Закончилось. Не осталось ни любви, ни нежности, ни уважения.

- Если ты хочешь знать мое мнение, Анастасия, - твердо прочеканила мать.

Я повернулась и посмотрела на нее.

Собранная, будто готовилась к этому разговору всю жизнь, она взяла стойку. От нее точно не дождешься лишних слов и проявления эмоций, все будет быстро, по делу и размежет меня до лепешки.

- Не хочу. – Брови мамы поползли вверх, прямо к прическе. Я улыбнулась, почувствовав свое превосходство, и добавила тверже: - Мамочка, я не хочу знать твое мнение. Спасибо, что поинтересовалась. Кеша, держи меня в курсе. Если я не отвечаю на звонки, значит занята и наберу тебя позже.

Поцелуй от меня Тому, не хочу ее будить.

С этими словами я наконец разорвала длинную висевшую на шее цепь с огромной гирей на конце. Нет больше ни ответственности, ни ожиданий, ни чужих проблем.

Есть только пустота, за которой начинается свобода.

Глава 31

Это был день звонков.

Рабочих, личных, всяких."

"Я говорила с Томой, она все так же слаба и много спит. Говорила с Кешей, он не поверил, что его великая любовь способна заказать доставку еды, но обещал во всем разобраться.

Говорила с мамой, о погоде, о работе и ни о чем личном. Говорила с отцом, о ремонте в клинике и обустройстве детского крыла. Говорила с бабушкой о Никите, потому что с Никитой говорить отказывалась. Говорила со свекром. Точнее слушала, пока он прощупывал почву и узнавал, как у нас с Савранским дела. Под конец старый говнюк выдал какую-то цитату из крестного отца, на тему того, что нет ничего важнее семьи.

Когда вы мафия и не один труп вместе закопали, то да.