Измена. Право на обман (СИ)

Я могу допустить, что ты больше не повторишь своих ошибок, однако выдержишь ли ты это давление в семье? Ты будешь стараться, а от тебя будут ждать подвоха. Особенно моя мама. Она даже отца начала уже тиранить…

— Я не думаю, что твой отец изменял твоей маме…

— А ты уверен? — поддаюсь к Саше с улыбкой, а он вздыхает. — О том и речь, Саша, что мы сейчас сидим и никому не верим. Теперь и моему отцу придется доказывать, что он не верблюд. Моя мама, вероятно, сейчас сидит, вспоминает все его командировки, задержки на работе и записывает в блокнот, чтобы устроить допрос с пристрастием.

Откидываюсь и скрещиваю руки на груди. Буду верить и надеяться, что у папы хватит мудрости и терпения выдержать напор мамы. Не хватало мне еще развода родителей сейчас.

— Я не хотел подставлять Павла, — обескураженно шепчет Саша.

— Понимаю, но ты будто не знаешь мою маму.

— Павел сможет ее убедить, — тихо отвечает Саша.

— Мой папа тоже умеет психовать, — усмехаюсь. — И никто не любит, когда на него вываливают беспочвенные подозрения.

— Наверное, мне стоит готовиться к сломанным ребрам, — неловко улыбается.

— И мой папа имеет полное право на это.

— Я и не спорю, — нерешительно касается плеча. — И, Ева, я понимаю, что предал доверие всей нашей семьи. И не только семьи. Мой главбух со мной сквозь зубы разговаривает, а ее муж Юра, начальник охраны, мрачный ходит и к ней шепотом обращается.

— Он же тебя прикрывал.

— Да не был он в курсе, — Саша устало откидывается на спинку. — Это все лишь стечение обстоятельств.

— А был бы в курсе, то прикрывал, — пожимаю плечами. — Ты уборщице премию дал?

— Охранникам, — Саша стягивает галстук. — Они все убрали.

— И молчат? — с недоверием смотрю на него.

— В глаза не смотрят, — невесело хмыкает, — но молчат.

— И как оно тебе?

— Подумывал уехать в тайгу, — Саша с тихим отчаянием смеется, — стать отшельником, отрастить бороду и сменить имя, но я каждый день в девять ноль-ноль вхожу в двери и шествую мимо молчаливой охраны.

— И ведь вышагиваешь, наверное, с мордой кирпичом?

— Главное, что внутри.

— А что внутри?

— Презрение к себе, — едва слышно отвечает и медленно выдыхает. — Это мой личный круг ада.

— И не только для тебя, — тихо посмеиваюсь. — Ты про охранников подумал? Почему они не уволятся?

— Зарплата высокая.