Измена. Право на обман

Уже почти вечер, мам. Ночью не заснешь.

Открываю глаза и не верю, что вижу Дениса. Он улыбается.

— Мам, я дома.

Моргаю, и с тихим всхлипом поддаюсь к нему, чтобы затем обнять и повалить на кровать.

— Дома… — шепчу я. — Ты дома… — хаотично целую его голову. — Дома!

— Мам, — фыркает он. — Я же причесывался!

— Да? — с наигранной недоверчивостью заглядываю в его глаза.

— Папа заставил, — хмурится. — А я не хотел.

— Тебя папа привез? — тихо спрашиваю я.

— И бабулю, — шмыгает. — И сразу уехал. Даже не заходил, но я думаю, что хотел.

— Наверное, у него важные дела…

— Наверное, кого-то боится, — Денис щурится. — И я видел новую машину.

— Понравилась?

— Да."

"Вспоминаю из речи Бубочкина, который мне отдал ключи, что в эту красавицу реально впихнуть детское кресло, и никто меня не оштрафует, если его установить правильно.

— Она такая яркая.

— Тогда мы на ней покатаемся.

Глаза Дениса загораются восторгом, и он шепчет:

— Поедем в ней завтра в садик?

— Хорошая идея, — пробегаюсь пальцами по щеке Дениса.

Я ведь не желала садиться за руль этой машины, а теперь вижу, что подарок Саши очень заинтересовал Дениса. Пляшут в его глазах искорки предвкушения, и начхать мне теперь, что изначально я восприняла желтый спорткар, как попытку меня унизить.

— Бабуля блинчики печет.

Выворачивается из моих объятий,спускается с кровати и ползет к корзине с игрушками. Вываливает их, а потом стаскивает с полок книги, карандаши и альбомы. После высыпает из пластикового ящика лего и в задумчивости оглядывает свое богатство, будто не может решить к чему в первую очередь приступить.

— Порисую, — хватает красный карандаш и затем оглядывается, — я скучал, мам.

— И я, — сажусь. — Я очень скучала.

— Иди блинчики покушай.

— А ты?

— А я хочу порисовать, поиграть, полежать и много, чего сделать. И я наелся блинчиков, — печально вздыхает. — Каждый день их ел. Устал.

— Ну, если устал, — смеюсь и встаю, — то надо отдохнуть. Что будешь рисовать?

— Я еще не придумал, — открывает альбом.

— И ты мне покажешь потом, что нарисовал.

— Да…

Бесшумно покидаю комнату. На кухне возится мама и охает, когда я вхожу:

— Какая ты бледная! — подбегает, душит в объятиях и шепотом спрашивает. — Как ты?

Я молча сажусь и подпираю лицо ладонью. Как я? Сейчас куда лучше. Денис рядом, и уже нет желания заснуть и не проснуться.

— Ева, — мама ставит на стол тарелку с аппетитной стопкой румяных блинчиков и садится, — тебе сейчас непросто, но… жизнь продолжается.

— Да, — я киваю.