Изюм

Это, понятно, было предисловие к сборнику, то есть петля от этой пуговицы находится в другом месте. Сборник конкурсных рассказов называется «Талан» (старинное слово, означающее «счастье»). Внутри сборника, именно что на счастье, я пришила запасную пуговицу: один из рассказов — мой, напечатан под псевдонимом. Как называется, не скажу.

Отчёт о культе имущества

Простому человеку, — мне, например, — всегда страшно любопытно узнать все про выдающихся и замечательных. Что они сделали такого замечательного? Что построили, разрушили, создали, придумали, завоевали, переделали? В чем секрет их успеха, очарования, власти над умами? Почему вон тот так смог, а я нет, ведь я же тоже хочу? Чужая душа — потемки, и нас томит любопытство: может быть, Имярек внутри устроен иначе? Может быть, он, в отличие от меня, не знает тревог и сомнений? Или никогда не плачет? Или способен на особо бурные страсти? Или лишен совести? Или способен к ясновидению?

Вышел второй номер журнала «Культ личностей», журнала с названием пышным и неясным, С одной стороны… да ведь все понятно, что именно с одной стороны; с другой — предлагается нам, что ли, преодолевши и забывши все то, что со стороны первой, начать жизнь сначала и обратить наконец взоры свои на личность, на Личность, индивидуальность, монаду; на неповторимость и уникальность человека, — как особо выдающегося и замечательного, так и просто чем-то любопытного? Содержание журнала двоится и зыблется так же, как и его название.

Разговор о Личности — самом интересном и сложном, что на свете бывает, все время уходит в сторону Культа, — понятия туповато-прямолинейного. Личность загадочна, прихотлива, коварна, упряма, мелка и велика, неожиданна и переменчива: «то ему — то, а то раз — и это», как говорила одна из героинь Нонны Мордюковой. Культ чужд либерализма, не допускает двух мнений, не терпит скепсиса, юмора, задумчивости. Культ предполагает разбивание лба, предполагает визг восторга, проползание на коленях, лобызание края одежд.

«За время своего романа с герцогом Вестминстерским легендарная Коко Шанель получила от него немало дорогих подарков», — пишет журнал. Так, прямо в лоб, начинается очерк о лаковом китайском комоде. Как емко люди-то пишут! И любовь, и легенда, и герцог, и щедрые дары, и все в одном — не побоюсь расхожей метафоры — флаконе Шанели.