Итальянец с дурной репутацией

Он не отпускал ее губ и все сильнее вдавливался в мягкость ее тела. Безмолвно он взывал к ней, умолял, требовал. Он обхватил ее бедра и силой прижал ее к своему болезненно возбужденному телу. Габриель так сильно жаждал близости с Беллой, что ни о чем ином и думать не мог.

Он прижался лицом к ее гладкой шее, потом принялся ласкать ее языком, целовать и покусывать.

— Мы должны остановиться, Белла!

— Да! — выдохнула она.

— Господи, я не могу быть сдержанным и нежным с тобой! — простонал Габриель. И это было правдой! Слишком долго он ждал.

Слишком долго мучился от желания!

Белла знала это. Она почувствовала силу сжигавшего его нетерпения, когда он заключил ее в объятия. Габриель прикоснулся к ней, и пламень его желания зажег в ней ответный огонь. Нет, внезапно поняла Белла, чувственные токи пронзали их обоих с самого утра и даже еще раньше…

— Я все выдержу, Габриель, — прошептала она, с готовностью подставляя шею под его требовательные губы. — Только не останавливайся. Умоляю, не останавливайся…

Она замерла, когда Габриель рывком распахнул ее блузку так, что пуговицы посыпались на пол.

Он обхватил губами сосок одной груди, а другую принялся нежно мять рукой.

Белла издала низкий гортанный стон. Дрожь наслаждения пронзила ее насквозь. В глубине ее естества поднимался мучительный необузданный жар. Влажная, горячая, Белла умирала от вожделения, рассудок больше не повиновался ей.

Габриель потерся о нее своим мужским достоинством. Его твердость, длина и толщина обещали Белле незабываемое наслаждение.

Они оба должны получить наслаждение, решила Белла. Она жаждала Габриеля, мечтала почувствовать его внутри себя. Она хотела видеть его, когда он будет ритмичными мощными выпадами погружаться в нее все глубже и глубже. Она хотела стонать от нестерпимого наслаждения и слышать в ответ его протяжные стоны. Хотела услышать его крик, когда они вместе достигнут пика экстаза.

–. Не торопись, Габриель. — Она не позволила ему расстегнуть ее джинсы. — Сначала я буду прикасаться к тебе, Габриель. Потом стану целовать.

Всего тебя, — проговорила она хриплым голосом. Она цепко удерживала его взгляд, медленно расстегивая и снимая с него рубашку. Она погладила его смуглую крепкую грудь. — Какой же ты красивый, Габриель! — шепнула она и стала нежно целовать его шрамы, один за другим, проводить языком по его коже, пробуя на вкус.

Габриель знал, что его изуродованное шрамами тело нельзя было считать красивым, но вскоре забыл обо всем, одурманенный ласками ее языка и губ.