Испытание Огня

И вот уже избавившись от платья и завернувшись в банный халат, я снова вернулась к напольному зеркалу в тяжелой бронзовой раме и сказала:

— Зяба, спасибо тебе. Спасибо, что его позвал.

— Ничего. — Чешуйчатый натянуто улыбнулся. — Обращайся.

Я коснулась пальцами стекла и улыбнулась в ответ, и в этот миг кшерианец действительно повеселел. Уж не знаю, какая мысль его посетила, но физиономия призрака стала шкодливо-хитрой.

— А знаешь, Дашка, ситуация все-таки неплохая. И в одном ты, пожалуй, очень даже права — Глун нас не тронет.

Сил на то, чтобы вновь пуститься в выяснения, у меня не было. Поэтому я кивнула, и только. После велела Кузьме притащить заветное зелье, сцедила две ложки в блюдце и, понаблюдав с минуту за умильно чавкающим твиром, отправилась в ванную.

Мыться и спать! И пусть хоть весь мир в пропасть скатится.

Эпилог

Я проснулась сама, без всяких тычков мокрым носом в ухо, без всяких прыжков увесистых «котиков» на живот и прочего беспредела. Сладко зевнула, не менее сладко потянулась.

Чердак тонул в полумраке, потому что раздвинуть гардины никто не потрудился, тем не менее видно было прекрасно. А картина, представшая моему взору, была не совсем типичной…

Ушастый лис с бордовой шерсткой сидел напротив напольного зеркала и предельно внимательно на это зеркало смотрел. Ушки-локаторы стояли торчком, что наводило на мысль — твир не только смотрит, но и слушает.

Я тоже уши навострила, и почти сразу поняла — Кузя внемлет шепоту Кракозябра.

— О чем вы там секретничаете?"

"Удивительно, но в следующий миг Кузьма отскочил от зеркала и даже попытался сделать вид, будто его там вообще не сидело. Но быстро понял, что притворяться бесполезно, и опять на попу плюхнулся. А ответил мне не кто иной, как Зяба.

— Ни о чем. Так, по мелочи.

В этот момент мне, конечно, следовало насторожиться, но я еще не избавилась от ощущения неги, которое дарила мягкая постель и теплое одеяло.

Потянулась опять, прикрыла глаза. В голове еще вертелись осколки бессвязных сновидений, а в памяти медленно всплывали воспоминания о событиях минувшей ночи. Вернее, воспоминания о ее завершении.

Глун — норриец! Черт, это немыслимо. Но куда невероятнее то, что все закончилось. Опасности нет.