Испорченный... Книга 2

 — Для нас сейчас самое важное — обеспечить на первое время вам безопасность и надавить на общество, привлекая внимание к вашей проблеме и проблеме других омег. Люди рискуют лишиться благ, к тому же, они хотят убедиться на вашем примере — то, что правительство выдает за помощь в увеличении численности альф, на самом деле является простым рабством, разрушающим множество жизней.

— Хотите устроить бунт среди людей? — я иронично улыбнулась, а Норт качнул головой.

— Всего лишь привлечь внимание и дать возможность говорить об этом.

— Предположим. — для меня все, сказанное Нордом, казалось слишком зыбким, хотя и не лишенным логики. — Надеюсь, это не единственный ваш план. Вряд ли правительство так просто отступит, оставив меня в покое, не говоря уж о других омегах.

— Это не единственный план, и я здесь, чтобы помогать вам решать проблемы по мере их поступления. Давайте начнем с этого. И я хотел еще кое-что сказать: правительство хочет забрать себе Сторону Веста. Насчет этого было выдано несколько законопроектов, но пока что мы держимся.

— И что они хотят с ней делать?

— С виду тоже, что делали мы, но на самом деле, деньги просто будут украдены. Сторону Веста растерзают.

У меня появилась скептическая улыбка. Разве это не сводит на нет весь план, предложенный Нортом ранее?

— И как вы не даете им забрать организацию, если даже были выданы законопроекты?

— Мы настаиваем на том, что Ян Вест был детдомовец, но, может, у него есть родственники. У нас в запасе есть пятнадцать лет ожидания не появится ли кто-то из них.

— Как повезло, — я опять запрокинула голову и потерла лицо ладонями.

— Вы даже не представляете насколько. То, что мы вас нашли — чудо. Произошло то, на что мы даже не надеялись.

Я не нашла, что ответить. Во мне вообще больше не было никаких слов, поэтому, когда Норд сказал, что меня могут отвести в комнату для отдыха, я кивнула.

Оставшись наедине, я упала на кровать и долго неподвижно лежала.

Ночь была долгой. Бессонной, а следующий день пустым. Меня никто не трогал. Лишь принесли одежду и временами заносили еду. Говорили, что я при желании могла ходить по дому и, если чего-то хочется, просто попросить этого.

Относились ко мне бережно. Мягко и со вниманием.

А мне, тем не менее, было настолько больно, словно кровь вскипала и кожа плавилась.

Я все думала про Грегора Агари и про Яна Веста и каждая мысль, словно раскаленный метал опускалась на сознание.