Искатель – 12

Возможно, это как раз и была подготовка к тому, с чем нам предстояло столкнуться в битве с Великим Ясенем.

Помещение явно имело религиозное значение. В потолке зияли аккуратно просверленные отверстия, через которые, вероятно, в определённое время суток проглядывали солнце или одна из лун Валинора, освещая загадочные руны и узоры на полу.

И действительно, после уничтожения последней группы осквернённой нежити руны засияли мягким серебристым светом, а все участники рейда почувствовали прилив сил. Уведомление не заставило себя ждать:

Внимание! Вы получили 24-часовое благословение: Улыбка богини.

Я невольно выругался вполголоса. Вот же досада! Такой бонус очень пригодился бы вчера.

В другом конце зала стоял алтарь из зачарованного серебра, а за ним на стенах были начертаны гравюры.

Среди них Глаз истины выделил знакомое изображение: Валинор, окружённый светом кометы. А среди рун и незнакомых надписей, вырезанных на полу, явственно различалось одно вполне понятное мне слово: Люменарианна.

Мия? Хм… Возможно, она не единственное божество, которому поклонялись древние эльфы, но определённо одна из почитаемых. Теперь много встаёт на место.

Я опустился на колени перед алтарём. Серебро ощущалось прохладным под пальцами, но по нему словно пробегали слабые разряды энергии.

— Жаль, что тебя нет здесь, — пробормотал тихо, чтобы не слышали остальные. Потом улыбнулся, вспомнив наш последний «разговор» через Ирен.

Мы вытащили тела нежити на солнечный свет, сложили в кучу и, не тратя времени на поиски дров, устроили краткую погребальную церемонию.

— Покойтесь с миром. Кем бы вы ни были при жизни. Ваш бой окончен."

"Дальше пошла рутина: больше монстров, больше зданий для обыска, больше добычи. Вскоре мы добрались до той части руин, где кишели слизни, мерзкие твари, которые раньше боялись исходящей от меня порчи и держались подальше.

В последнем здании нашли отличный кинжал уровня подмастерья. Эйнар выторговал его себе и тут же пристегнул к поясу, старый клинок явно уступал новинке.

А в самом последнем здании на постаменте красовалась великолепно выполненная чаша из истинного серебра, инкрустированная лунными камнями.