Ищу Мужа. Интим не предлагать!

— А ты реально патологически ревнив?

— Станешь моей женщиной – узнаешь, — усмехается, отодвигая пустую тарелку.

— Значит, не узнаю, — наигранно вздыхаю я.

Богдан не отвечает, но смотрит на меня, как на дуру. Снисходительно.

— Ладно, спасибо за завтрак. У меня встреча с китайцами. Ужин не готовь, я вечером приготовлю мясо по рецепту своего отца.

— Ты умеешь готовить?

— Я умею всё, — самоуверенно заявляет и поднимается из-за стола.

Богдан уходит, а я иду мыть посуду.

Заканчиваю играть на кухне в отчаянную домохозяйку, иду в свою комнату переодеваться и морально готовиться к очередному раунду с мамой.

— Дорогая, я на работу, смотри не… — дверь моей комнаты резко открывается, Богдан замолкает на полуслове.

И вот мне надо отвернуться или схватить халат и прикрыть хотя бы грудь, но я, вопреки логике, наоборот, по инерции поворачиваюсь к мужчине. Секундное замешательство.

— Стучаться не учили?! — прихожу в себя, хватая халат.

Нет, я не стесняюсь своего тела. Не всё так плохо. Но всё же…

Внешне возмущаюсь, а у самой по телу идет жар. Очень давно я не представала голой перед мужчиной.

— Нельзя так врываться к женщине! — продолжаю возмущаться, прикрывая грудь. Чтобы надеть этот халат, мне нужно его расправить, а это значит – опять светануть голой грудью и сосками, которые бесстыдно набухли и не от холода.

— Монро, — приближается ко мне.

— Нет, — снова отступаю.

Говорю «нет», а сама нервно улыбаюсь.

— Не прокатит, — тоже ухмыляется.

— Ааа! — пытаюсь с визгом убежать, но Богдан быстрее. Он ловко перехватывает мой халат и дёргает его…

Чертова шёлковая ткань просто выскальзывает.

"Еще один мой вскрик, я прижата к сильному мужскому телу. Пока теряюсь и, как всегда, плыву мозгами от запаха и силы мужского тела, Богдан обхватывает меня за талию и усаживает на подоконник. Ловко с силой разводит мои ноги, помещаясь между ними. Замираем. Дышим друг другу в лицо. Пытаюсь прикрыть грудь, но Богдан перехватывает мои руки, не позволяя.

— Это просто преступление – прятать такую грудь. Не смей, она прекрасна, — хрипло велит мне.