Ищу Мужа. Интим не предлагать!

— Так вот и сейчас не лезу. Ну расходитесь, сходитесь, скандалите. Семейная жизнь – она такая. Я с Людкой тоже два раза разбегался. Всё бывает. И влезать в семью не стоит. Думал, сами разберетесь.

Ага, как же, думал он. А препятствовать разводу, тормозя его, – это ли не вмешательство?

— Александр Михайлович, при всем уважении, — качаю я головой.

— Да подожди ты, — цокает, смиряя меня серым взглядом. Ладно, стискиваю челюсти. Пусть выговорится. — Я знаю, что Жанка дура дурой. Всегда была эгоисткой. Я, можно сказать, замуж ее отдал, чтобы ты воспитал.

— Дело уже не в этом, Александр Михайлович. Всё. Поспособствуйте разводу, пожалуйста. Не люблю я ее. И жизни у нас совместной не выйдет. Вы желаете своей дочери счастья?

— Конечно, иначе не сидел бы здесь и не вел бы с тобой личные беседы, — разводит руками.

— Так вот со мной она счастлива не будет.

— Верно говоришь. На хрен моей дочери мужик, который ее не любит? Я бы ее за Соколова давно замуж отдал. Военный, майор, с перспективой, и мне этот брак стал бы выгоден.

— Вот и замечательно. В хороших руках будет ваша дочь.

— Так-то оно так, — сжимает челюсть. — Но любит она, дура, тебя и хочет только тебя. А вчера вены себе порезала…

Кричащая пауза.

Всматриваюсь в его серые, немного усталые глаза. Что-то не похож Ильин на безутешного отца, который чуть не потерял дочь.

— Ты правильно понял. Не по-настоящему, так, просто поцарапала кожу.

Ну кто бы сомневался. Жанна очень любит жизнь. А этот акт – только для привлечения внимания.

— Ну это вчера не по-настоящему. А завтра, может, и… Мало ли что стукнет в голову бабе в отчаянии. А у меня сердце слабое. Дочь единственная. Давай удалим ваш конфликт по-хорошему? И не переживай, воспитательную беседу я с ней провел.

— Нет, Александра Михайлович, — качаю головой. — Это насилие над собой и над ней.

— А я тебя бизнеса лишу. Кто тебе помог его поднять?

Угрозы, шантаж, как же без этого. Как банально.

— Механиком пойду работать. Руки-ноги есть, что-нибудь придумаю, — откидываюсь на спинку кресла.

— А я сделаю так, что тебя ни одна вшивая контора не возьмет, — смотрит на меня исподлобья.

— Значит, буду бомжевать.