Индульгенция 2. Без права на жизнь

Еще и Видар этот… Р-р-р-р, вот как увидела его, так сразу и поняла, что ненавижу этого выскочку! Наглый, самоуверенный тип, считающий, что весь мир крутится вокруг его члена. Впрочем, план он составил вполне толковый, и по сути, спас меня.

Я сама себе в том не отваживалась признаться, но только от одной мысли, что мне придется делить постель с Моровым Дмитрием, меня выворачивало. Видела я его жен — абсолютно безвольные создания, не имеющие права голоса. Такой становиться я тоже не собиралась. Но от судьбы, как тогда казалось, не уйдешь.

В том прорыве с Пустошей погиб, по сути, весь наш род. Злобные твари за минуты смели кордон и устроили в ночном городе резню. Пока проснулись, пока осознали. Пока начали давать отпор… Драгоценное время было упущено. Мне тогда повезло, я успела спрятаться в тайном проходе между стен, в кабинете отца, и меня не нашли. Два дня я просидела там, боясь нос показать наружу. Пока меня не нашли Моровы, устроившие чистку и закрывшие прорыв.

С тех пор мне всячески внушали, что я обязана этому роду всем, и мне даже в голову не приходило возражать.

Родители были отомщены, а моя жизнь принадлежала Моровым. Вот только в последнее время все чаще в мою голову стали закрадываться подозрения о том, что мои спасители не такие уж и благородные, какими желают казаться. Особенно после пары случаев, когда едва не дошло до войны родов. Да вот беда, случились весьма своевременные прорывы с Пустошей, всем стало не до разборок. Но под шумок недруги исчезли — полностью, до последнего человека. И все их имущество отошло к Моровым. И никто даже не пикнул — нашлись сразу необходимые договора, заверенные печатями. Все и все знали, но молчали — пример с громкоговорящими был на виду.

Видара, собственно, как я думаю, ждала та же участь. Правда, его бы, конечно, не убили — все-таки родная кровь. Но точно лишили бы всего, на что претендует род. И плевали они на Раздоровых — тут они хозяева.

А он возьми и взбрыкни. Да так, что у всех волосы дыбом встали.

Я прекрасно помнила, как так же, как и остальные, хотела его унизить — очень уж много слухов о нем ходило и все крайне неприятные. Прикинуться служанкой, разговорить, а потом втоптать в грязь. Выместить на нем свои свои обиды. Чтобы он почувствовал себя тут хуже, чем я. Ну да, по-детски как-то, но хотелось очень сильно."

"Но увы. Он оказался намного сильней меня. А я… Бесхребетная дура, с омерзением ждущая своей судьбы и ничего не пытающаяся изменить.