Индульгенция 2. Без права на жизнь

Человек застрянет на одном месте, неспособный сдвинуться вперед, хоть сколько-то расширить свои взгляды на мир. Он станет думать однобоко, а затем и вовсе перестанет осознавать, ради чего он вообще занимается этим делом. Он не будет получать никаких эмоций от прогресса, а станет делать то, что делал, на автомате, чисто по памяти. И всё это приведёт к одному — затуханию.

Как только человек потухнет, вся его жизнь превратится в серое существование. У него не останется целей в жизни, а без них у человека пропадёт чувство стремления и хоть какое-то желание что-то делать.

Это как смотреть в стену, которая кажется тебе какой-то не такой. С виду — стена как стена, из глиняного кирпича, покрашена белой краской, что в ней такого? А вот нет, глаза считали какую-то мелочь, передали сигнал мозгу, а вот что именно показалось странным, разум тебе объяснить не может или не хочет, и ты начинаешь вглядываться, прогоняя различные варианты в голове.

Вот взять к примеру Мавку — да, я помню, что она типа богиня, стара как мир и с божественными тараканами в голове. Но глядя на нее, об этом забываешь. Забываешь о вашей разнице.

Со стороны это может выглядеть глупо, но мне лично на такое глубоко плевать. Та же стена может выглядеть обычно, но за одним из её кирпичей может скрываться тайник. Так и здесь — если чем-то она меня зацепила, значит, есть в ней что-то особенное.

Так что не бывает таких совпадений, если только сам мозг не ошибается.

Или, например, взять меня — моё поведение считают странным, и видимо, списывают это на особенности моего мышления, потому что оно не поддаётся привычной им логике. Не вяжется у них в голове, что восемнадцатилетний парень ведёт себя как матёрый волк, поэтому мозг сам додумывает, откуда взялось такое поведение.

Потому что всё нелогичное выбивается из привычного восприятия мира, а это нашему мозгу не нравится, и он сам достраивает нужную ему картину мира.

Ведь по факту этот весь отряд — солянка сборная с приправой из крепкого алкоголя. Все эти люди прожили долгую — или не очень — жизнь, умерли и вот теперь находятся тут, уже целые века несут свою стражу. И их все устраивает. И они, несмотря на прошедшее время, по-прежнему чувствуют себя молодыми и совершают поступки, свойственные именно молодости.