Индульгенция 2. Без права на жизнь

Козел брыкался, поспешно жуя на ходу какой-то огненный перец, от которого в глотке у него вспыхнуло адское пламя. Переслава орала, била его в бок скалкой, но Пурген, воспользовавшись тем, что она горестно взвыла, когда увидела, что именно он сожрал, рванул изо всех сил, попутно пожирая все, до чего мог дотянуться. Голова его так и вертелась, выхватывая из земли все самое вкусное, по его мнению. Челюсти активно работали, а морда довольно скалилась.

Плетень под их напором не выдержал, треснул и затем совсем развалился, открывая проход дальше, а сам Пурген, прихрамывая, с выдранным клоком шерсти, что остался в кулаке разъяренной Переславы, умчался в соседний огород — где по пути тоже основательно подкрепился, а оттуда уже вынесся на улицу.

За спиной Пургена звенели проклятия, а во рту всё ещё пылало — то ли от перца, то ли от гордости. Проиграл? Нет. Он унес с собой вкус свободы — горький, острый, бесстыдно живой. Жалел он лишь о том, что так и не добрался до симпатичных козочек, влекущий запах которых он отлично чуял, но в этот раз зов желудка перевесил зов плоти.

Понюхав воздух, он оглушительно чихнул, потряс головой, и, точно определив направление, помчался в сторону того, кто по наивности считал себя его хозяином. Но не знал глупый двуногий того, что горные козлы Ммемира, мира, откуда он был родом, никого выше себя не ставили.

Ну да, он силен, сильный вожак. За таким можно и пойти. Но не сразу — гордость не позволяла Пургену вот так просто признать над собой главенство.

Однако с ним было интересно и обещания он держит. Значит, можно немного и подыграть. Он-то знал, зачем его призвали в этот мир и что ему пообещали за помощь. Но натура требовала сопротивления. Никогда и ни перед кем не склонявший голову, теперь он её склонил, потому как ставка была очень высока. И надо было лишь дотерпеть.

Так, а вот и тот, кто считает себя его хозяином. Дурак, конечно, но вроде как свой. Чуть притормозив, он позволил ему запрыгнуть на себя — еще одно унижение, на которое пришлось пойти, и понесся дальше.