Инстинкт Бабы-Яги

– Дай, – выхватила коробочку Миранда. – Ну, блин! Еще мельче написать не могли. Идиоты! Делать-то что? Меня завтра в школе со свету сживут!

– Хочешь, поеду с тобой и поговорю с классной руководительницей, попрошу не ругать и не ставить двойку по поведению.

Секунду девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, потом звонко рассмеялась:

– Ваня! Ты когда в школу ходил?

– Давно, – дипломатично ответил я.

– Так вот, сейчас учителям совершенно насрать, хоть голая в школу заявись с татуировкой на носу. Наша классная даже не вздрогнет.

Ее личико стало совершенно несчастным.

– Ладно, – решительно сказал я, – укладывайся, уже поздно. Завтра в школу не пойдешь, поедешь со мной в парикмахерскую, к мастеру, который причесывает Николетту, он постоянно твердит, что способен сделать с волосами все, вот пусть и покажет свое умение.

– Николетта твоя любовница? – заинтересовалась девочка.

– Нет, мама.

– Я тоже Настьку только по имени зову, – протянула она.

– Все, хватит сырость разводить, ложись, спи спокойно, завтра исправим положение.

– Так рано я не ложусь.

– Уже полдвенадцатого!

– Ну и что?

– Когда же ты укладываешься?

– В три.

– Почему? – удивился я, вот уж не предполагал, что дети могут страдать бессонницей.

– В сайте сижу.

– Где?

– В компе.

– Извини, не понял.

– О боже! – закатила глаза девочка. – Компьютер включаю, а здесь его нет! Мне ни за что не заснуть!

– Книжку почитай.

– Фу! Терпеть их не могу.

Мне стало грустно. В детстве я был тихим, малообщительным ребенком и очень хорошо помню, как погружался в мир вымышленных историй, сколько восторга и радости испытал, «глотая» Дюма, Вальтера Скотта, Герберта Уэллса…

Быстрым шагом я вышел в коридор, порылся на полках, вытащил голубой томик и принес его Миранде.

– Вот, посмотри.

– Януш Корчак, – пробормотала Миранда, – «Король Матиуш Первый». Ну и муть!

– Картинки посмотри.

– Ладно, – сдалась Миранда, – давай, все равно делать нечего.

Я ушел к себе и мигом заснул.

– Ваня! – раздался над моим ухом резкий голос.

Я машинально сел, глаза раскрылись. В лучах серого зимнего рассвета стояла Миранда, по-прежнему одетая в джинсы.

– Ты почему не спишь? – испугался я, нашаривая часы. – Бог мой, полпятого.

Миранда разревелась. Я выскочил из-под одеяла.

– Что произошло? Все из-за прически переживаешь!

– Они убили его! – в полном отчаянии воскликнула девочка и, упав на мою кровать, заплакала еще горше.