Инстинкт Бабы-Яги

Честно говоря, мне не слишком хотелось пожимать ему руку. Но Сергей протянул ее мне. Я быстро коснулся влажной ладони, незаметно вытер свою руку о край скатерти и натянуто улыбнулся.

Сергей схватил лежащую перед ним вилку и, вертя ее в пальцах, сказал:

– Ну, пока еду не принесли, выкладывай.

– Что? – Я решил поддержать разговор.

– Как – что? – заржал журналист. – Зачем звал? Какой компромат приволок? На кого? Имей в виду, сведения о Кате Пупкиной, главной певице вокзального ресторана Мухосранска, меня не привлекают! У тебя что? Фото? Вымай!

Я вытащил удостоверение.

– Так. И зачем я тебе понадобился? Небось в твоем бизнесе, напротив, платят за молчание.

– Не всегда, – улыбнулся я, – иногда мы отсчитываем деньжонки тем, кто вовремя раскрывает рот.

Сергей швырнул вилку на скатерть.

– Меньше чем за сто баксов я даже не зевну.

Преодолевая отвращение, я открыл портмоне, демонстративно пересчитал зеленые купюры, выданные мне Норой на непредвиденные расходы, и сказал:

– Сначала ответь, ты знал Олега Колпакова?

– Ну, – кивнул Сергей, – слышал про такого, фотограф.

– Он передал тебе пакет с негативами, отчего не напечатал снимки, ведь Олег умер?

Сергей обнажил гнилые зубы:

– А зачем? Ничего особенного на фотках нет!

– Насколько я знаю, на них была запечатлена девочка…

– Ага, – хмыкнул Сергей, – девочка-припевочка! Не смеши меня, девочкой она была так давно, что и не помнит. Порнуха! Мы такое не даем, кстати, и законом запрещено.

Я поморщился.

– А вот вчера на ваших страницах поместили весьма интересную подборку, – не удержался я.

Сергей хмыкнул:

– Да уж, больше таких не будет.

– Что так? Вы меняете профиль издания? Станете теперь писать об искусстве? – съехидничал я. – Это денег не принесет.

– Точняк, – заржал журналист, – бабки можно огрести только на голой жопе.

– Почему же вы решили не публиковать откровенные фото?

Тут появился официант, и Сергей начал быстро резать кусок мяса. Ел журналист неопрятно, капая соусом на стол. Сначала порезал отбивную на мелкие кусочки, затем отложил нож и принялся суетливо запихивать в рот мясо, картошку, овощи, изредка помогая себе большим пальцем левой руки. Мне такое поведение за столом запретили года в два. Все детство я просидел около тарелок, держа под мышками две книги.