Империя смотрящего

В нем присутствовал дух — удивительно, что он этого не заметил.

— Взгляните, — щелкнул Карасев по клавише.

Первоначальное изображение стало как бы размываться, приобретая между тем насыщенные цвета.

— Розовый цвет — это нормальная температура, — пояснял Карасев. — Красный — повышенная. А вот синий, — обвел он конечности, — это уже пониженная температура.

— Давай я сам, — потеснил его Маркелов и, пододвинув к себе свободный стул, устроился перед монитором.

Перекрутив запись на начало беседы, Маркелов стал внимательно вслушиваться.

Уже прослушивая запись второй раз, Маркелов находил в голосе Кудрявцева немало интонаций, на которые прежде не обращал внимания. Кроме внутреннего протеста, в начальнике планового отдела ощущалась сила, какая случается только с осознанием собственной правоты.

Странно, что он не обратил на это внимания при разговоре.

Беседа подходила к концу, но тепловизор не сумел выявить ни одного «симптома лжи».

«Может, документы кто-то видел, когда вас не было в кабинете?»

Этот вопрос Маркелов попытался задать участливо. Собственно, он так и прозвучал, но вместе с тем в нем звучал вызов.

Кудрявцев слегка пошевелился, а на экране отчетливо обозначилось, как от ладоней отхлынуло тепло. Где-то в коре его головного мозга происходили биохимические реакции, заставляя перестраиваться организм.

В следующую секунду прозвучал абсолютно спокойный голос Егора Витальевича: «Это совершенно исключено».

Фраза никак не соответствовала тому, что Маркелов видел на экране. Кудрявцев врал. Причем лгал, казалось бы, в безобиднейшей ситуации. Не проще ли было сказать ему правду или, на худой конец, свалить вину на кого-то другого?"

"Щелкнув по клавише, Захар вернул изображение в первоначальное положение. Увеличив его, он с интересом всматривался в лицо Егора Витальевича и не обнаружил каких бы то ни было признаков смятения.

Захар нажал на клавишу. От фигуры Кудрявцева остался только контур, который тотчас окрасился различными цветами.