Император Пограничья 9

Сергей откашлялся и начал с пафосом:

— Ваше Сиятельство, я и моя супруга стали жертвами чудовищного преступления! Этот… этот самозванец применил против нас запрещённую ментальную магию! Он вторгся в наши разумы, подчинил нашу волю и заставил бежать из дома моих родственников!

— Это было ужасно! — взвизгнула Аделаида. — Мы не могли сопротивляться! Наши ноги сами несли нас прочь под проливным дождём!

Один из юристов поднялся:

— Позвольте дополнить, Ваше Сиятельство. Применение ментальной магии против граждан Содружества является тяжким преступлением согласно статье…

— Достаточно, господин Крючков, — оборвал его Стремянников.

Граф Скавронский кивнул:

— Справедливое замечание. Сергей Михайлович, продолжайте.

— Доказательства? — Сергей злобно усмехнулся. — А разве недостаточно того, что мы, два Мастера магии, внезапно потеряли контроль над собственными телами? Разве недостаточно унижения, которое мы испытали? Но раз уж вы хотите доказательств, слуги видели, как это произошло.

"Один из юристов противной стороны счёл нужным вмешаться:

— Ваша Светлость, позвольте представить письменные показания свидетелей, подтверждающих странное поведение моих доверителей в указанный день.

Стремянников мгновенно парировал:

— Протестую! Согласно параграфу 47 подпункт 3 Положения о медиации, любые документальные свидетельства должны быть представлены противной стороне не менее чем за сутки до разбирательства.

Граф Скавронский нахмурился:

— Господин Крючков, это так?

Юрист Бутурлиных замялся:

— Мы полагали, что в случае очевидного применения магии…

— Полагали неверно, — отрезал Стремянников. — Процедура есть процедура. Прошу отклонить данные показания как представленные с нарушением регламента.

— Согласен, — кивнул медиатор. — Письменные показания не принимаются. Однако у вас будет возможность использовать эти свидетельства в случае передачи жалобы в княжеский суд.

— Мы бежали как безумные! — поспешила вернуть разговор в нужное русло Аделаида, пронзительно вскрикнув. — Спотыкались, падали в лужи! Моё платье было испорчено!

Ещё минут десять супруги живописали свои «страдания», периодически прерываемые репликами их юристов, которые пытались придать жалобам юридический вес. Стремянников методично одёргивал их, когда они переходили границы процедуры, и граф Скавронский неизменно соглашался с моим адвокатом.