Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Кем надо быть, чтобы противостоять этому отморозку? И разве мне стало бы легче, если бы Коннор размазал Саймона по асфальту?

С трудом держусь на ногах, в голове сотней молоточков настойчиво бьется: что именно видел Никита? Неужели он слышал все эти гадости?

Меня совсем не задели слова Коннора, но мысль, что их мог слышать Ник, ослепляет, заставляет щеки гореть огнем.

Я кажусь себе выпачканной в грязи. Словно со стороны вижу себя на коленях перед этим орангутангом. Что Ник обо мне подумал? Горькое осознание внутри подсказывает, что ничего нового.

— Извини, — слышу знакомый ровный голос, который проникает в подкорку. Бьет по нервным окончаниям. Сносит все выстроенные заслоны. Такой забытый и до сих пор все еще такой нечужой...

— Ты охуел, парень? — хрипит Коннор. — Я тебе сейчас башку сверну.

Только теперь понимаю, что ему прилетело в голову мячом. А он живучий. Меня, к примеру, бы это точно убило.

— Попробуй, — равнодушно говорит Никита, подцепляя ногой мяч и перехватывая его одной рукой, — у моей команды по времени сейчас тренировка.

Он на нас не смотрит, но я понимаю, для кого это говорится. Со стороны учебных корпусов быстрым шагом идет их футбольный тренер. Похоже, капитану университетской команды прилет в голову Коннора сойдет с рук."

"— Расходитесь по другим площадкам, здесь сейчас будет тренировка, — машет рукой тренер.

— Пойдем в медпункт, надо обработать ранки, — говорит он, заботливо вытирая мои руки салфеткой.

Я отказываюсь, перекись и пластырь есть у меня в комнате. Обходимся без медпункта, Саймон справляется не хуже.

— Это что получается, теперь из-за футболистов даже не побегаешь? — расстроенно спрашиваю приятеля.

— Я слышал, администрация в этом сезоне задалась целью выиграть кубок, — пожимает плечами Саймон.

— Я слышала, его год уговаривали, — вспоминаю подслушанный в столовой разговор. — Теперь придется менять расписание.

Саймон с досадой соглашается. Уже прощаясь, спрашивает:

— Может, завтра с утра побегаем?

— Посмотрим, мне еще надо в библиотеку, — машу ему на прощание и иду в сторону учебного корпуса. Она работает до восьми, у меня целых два часа.

В помещении библиотеки тихо и прохладно.