Их невинный подарок

Но не могу удержаться. Я не хочу к сводным братьям. Никуда не хочу. Хотя бы одну ночь, несколько часов. И тогда я смогу что-то придумать.

Угрюмо забираюсь на высокое кресло, ничего не хочу. Только смотрю из-подо лба на мужчину, хмурюсь всё сильнее. Чувствую себя обманутой, словно кто-то родной предал.

– Не дуйся, красивая, - Клаус наливает в мой стакан сок, двигает ближе. – Прокатаемся немного.

– Зачем?

– Лучше с дороги звонить, если захотят пробить местоположение. Скажу, что погода совсем хреновая. И если продолжим путь, то невеста будет в опасности.

– А разве тогда они не пришлют никого?

– Давид не позволит. Сейчас дядя придумает выход, он редко изменяет своим принципам.

– И то, - Ник усмехается, смотрит прямо в мои глаза. Словно скажет что-то непременно пошлое. – Только для своей девушки, а не для наших знакомых. Поэтому найдет аргумент, чтобы не пускать сюда гостей.

– А если просто приедут? Нарушив правила и всё такое?

– Не нарушат. Устиновы не единственные, с кем не хотя портить отношения.

– Только из-за девушки? – получаю широкую улыбку и кивок. Немного расслабляюсь. – Значит, ваша фамилия Воронцовы?

Пытаюсь вспомнить кого-то из работников отчима с такой фамилией. Может, тогда смогу узнать и имена мужчин? Это не особо волнует, но хочется честности.

Они ведь знают обо мне всё! Даже то, что мне ещё не рассказали. Разве не будет честно, если я так же узнают что-то о мужчинах? Хотя бы капельку, незначительную деталь.

Мне кажется, что я их где-то видела. Знакомые лица, эти улыбки. А вспомнить не получается, как не напрягаю мозги. Но проходит мгновение и это чувство ускользает.

Нет, в доме отчима я их точно не видела.

– И что будет дальше? – спрашиваю несмело, рассматриваю как Ник делает жадные глотки воды. – Когда мы уедем.

– Наберем, вернемся обратно, скорее всего.

– Скорее всего? А… - делаю вдох, чтобы не делать поспешных выводов. – А если нет?

– Тогда продолжим путь. И застрянем в каком-то отеле из-за погоды.

– Никакого уважения к Новому году.

Я срываюсь на смех, не сдерживаясь. То, как бурчит Клаус – отдельный вид искусства. Сводит брови на переносице, недовольство так и вырывается из него.