Игрушка для двух братьев

 — Можно сказать, что из-за твоей похоти клан Борзовых навсегда канет в лету… Ты ведь тогда на лесной полянке был готов на то, чтобы выскочить и засадить этой малышке?

Белый клык вновь оказался возле моей клетки, заставляя меня внутренне содрогнуться от страха.

Да, мне было чертовски страшно в тот момент! До жути страшно! Как бы я не храбрилась, остатки надежды таяли с небывалой скоростью…"

"Макс молчал, наверное, боясь того, что любой его ответ может отразиться на мне.

— Да, ты хотел это сделать, — продолжил вместо него Дэн.

Толпа подхватила его довольный смех.

— Я бы добрался до вас быстрее, если бы не промашка моего нерадивого слуги, Вэла, — Дэн блеснул глазами. — Этот глупый похотливый волк клюнул на молодую волчицу, клюнул на ее невинность.

— Одного не могу понять, почему мы не поняли, что Эля — волчица? — Макс покачал головой.

— Я поставил блок на ее сознание. Я загнал в угол ее волчью сущность, применив мощнейшее убеждение.

— Но мы ведь должны были по запаху понять, что она — одна из нас…

— Эля сама того не подозревая каждый день принимала слабую настойку аконита, который нейтрализовал любое проявление оборотня в ней.

— Как?..

— Я уже говорил, что мои глаза и уши всегда были рядом с вами? — Дэн щелкнул пальцами и из толпы вышел человек, облачённый в черный плащ.

Я ахнула, когда человек показал свое лицо, скрытое под широким капюшоном. Это была Лана, помощница Максима…

— Почему?.. — прошептала я обессиленно, почувствовав себя преданной.

Я ведь доверяла ей и относилась со всей душой.

— Ничего личного, детка, просто бизнес, — улыбнулась она прохладной улыбкой, точно мы с ней никогда тесно не общались.

— Столько лет ты входила в нашу семью, — произнес Макс со смесью злости и разочарования. — И предала, не моргнув глазом.

— Я ведь уже говорил, что вынашивал этот план мести не первый год? — ответил вместо Ланы Белый клык. — Лана лишь помогла мне подложить эту крошку под вас. И даже спутала все карты вашему семейному доктору, который едва не раскрыл тайну Эли. Так! — хлопнул он вдруг в ладоши, выказывая то, что ему ужасно наскучила наша болтовня.