Игрушка для двух братьев

Я возбуждалась от одного вида того, как он самозабвенно водил своим языком по моим складочкам, заглядывал в безобразно мокрое лоно и дразнил набухшую жемчужинку…

И в это же время полная противоположность брата, Эмиль, заставлял меня тихо умирать от ощущения наполненности. Он входил в меня то быстро, то медленно, подбирал определенный темп и угол входа. При этом шептал мне на ухо такие непристойности, что возбуждение моментально выливалось в яркий, сильный оргазм.

Как итог, я дрожала всем телом, извергая из себя все соки наслаждения, стонала, кричала, срывала голос…

Мы менялись местами, пробовали новые позы, узнавали особо чувствительные точки друг друга.

— Ягодка, ты, что, плачешь? — поймал меня за подбородок Макс, заглядывая в глаза.

— Нет, — буркнула я и быстренько смахнула слезинку.

— Глупышка, мы все видели, — теплые пальцы Эмиля пробежались вдоль моей щеки, и он вытер еще мокрую дорожку слез костяшками пальцев.

— Я просто расчувствовалась, — призналась я, прикрывая глаза от их невесомой ласки.

— Мы не хотим, чтобы ты плакала или растраивалась. Мы хотим, чтобы ты была счастлива, Ягодка.

После этих слов губы Макса накрыли мои, а Эмиль запечатлел весьма пылкий поцелуй сзади, прямо над выступающим шейным позвонком. И мы снова бросились в этот омут с головой. Только в этот раз братья были нежны со мной, как никогда.

Мотнула головой, чтобы отогнать от себя это наваждение. Голодный желудок недовольно забурчал, мол, а как же я?

Пока я готовила себе завтрак, весело пританцовывая в такт ненавязчивой музыке, успел вернуться Эмиль. Я заметила его не сразу, оказывается, он стоял возле двери, оперевшись об косяк плечом, и наблюдал за мной взглядом своих карих глаз.

— У тебя неплохо получается, — раздалось позади меня, и я от испуга выронила из рук ножик.

— Господи, как ты меня напугал! — я прижала руку к сердцу, чувствуя, как оно бьется, словно ненормальное.

Шутка ли, после того, что со мной было, я боялась любого шороха.

— Прости, — Эмиль подошел ко мне и, наклонившись, поднял ножик. — Я не хотел… И за тот вечер прости, — произнес он, все еще не поднимаясь с колен и смотря на меня снизу вверх.