Японская война 1904. Книга вторая

Словно оценил чужую жизнь и чужой азарт в пару купюр… Поэтому, хоть мой опыт из будущего и бунтовал, я просто прошел вдоль строя солдат из той самой батареи и пожал каждому руку. Кто-то стеснялся, кто-то пытался судорожно вытереть налипший нагар о штанину, но, когда я закончил, обстановка стала неуловимо другой. Проще, добрее — я пока не мог понять, но, кажется, внимание полковника оказалось для этих ребят на самом деле важно.

После артиллерии оставались еще две группы, которые мне надо было посетить — медики и штрафники.

— Рядовой Кунаев, как вы-то опять попали в отряд головорезов? — добравшись до раненых, я нашел своего старого знакомого. Почему-то казалось, что после прошлого раза он будет держаться подальше от неприятностей, но… Вот снова штрафники идут в бой, и снова его рыжая шевелюра была в первых рядах.

— Не хотелось бросать своих, — Кунаев смущенно улыбнулся.

— Врет он! — тут же крикнул по своего места Панчик. — Он вместе с нами с патрулем подрался, когда нас на краже кур поймали!

— А вы как? — повернулся я к главному смутьяну уже даже не роты, а целого корпуса.

— А что мне будет? — Панчик только хмыкнул. — Жив. И теперь даже можно будет не врать, рассказывая о своих подвигах.

"Было видно, что он совершенно ни о чем не жалеет. И вести себя будет дальше точно так же, как и раньше. В мирное время… А на войне — нет больше хитрого и трусливого Панчика, остался только храбрый. И мне ведь теперь как его командиру надо будет подумать, как сделать так, чтобы он не пропал по собственной глупости. На первую-то его часть мне плевать, а вот за вторую, которую я сам и породил, надо нести ответственность.

Мы еще какое-то время поболтали, я дошел до койки Мишека.

* * *До самого вечера Восточный отряд отводил на север свои обозы, а боевые части, пользуясь замешательством японцев, отдыхали.