Японская война 1904. Книга вторая

— Да, малые калибры показали недостаточную мощь даже против новых миноносцев, для которых теперь приходится расчехлять 75-миллиметровые пушки, но… Сами мины, самоходные и стационарные, сбивать лучше всего именно ими. А если бой, то опять же, чтобы поражать живую силу противника на ближней дистанции, ничего лучше просто не придумано.

— Думаете, с новой мощностью пушек ближний бой еще возможен? — без особой надежды спросил Макаров, и Алексеев замер.

Он умел читать людей и сейчас видел, что полковник искренне считает, будто он, наместник, ошибается.

— Вам бы Достоевского перечитать, — заметил он вслух.

— Зачем? — удивился Макаров.

— Вспомнить, что Федор Михайлович писал об ответственности. Что каждый человек настолько силен внутренне, что отвечает не только за себя, но и за всех вокруг. Вот и вы недооцениваете свое влияние. Я подумаю над вашими словами о дистанции боя и… Вы же рассчитывали не только на мелкашки?

— Я слышал, у нас были 120-миллиметровые пушки Канэ…

— Не дам.

— Тогда 6-дюймовые! — Макаров, кажется, совсем уж отчаялся.

— Вы имеете в виду 152-миллиметровые пушки Бринка, которые делал Обуховский завод?"

"— Да! Их немало стоит на крейсерах, при этом мощности этих пушек опять же недостаточно против врагов, с которыми этим крейсерам приходится сталкиваться.

— Хорошие они или нет, не важно! Вы хотите покуситься на одни из основных пушек тех немногих кораблей, что у нас остались в строю? — наместник нахмурился.

— Не совсем так, — Макаров важно поднял указательный палец. — Я бы хотел покуситься на пушки, которые вы точно в ближайшее время будете менять хотя бы на восемь дюймов. И если крейсерский отряд из Владивостока, который зимой все равно запрут льды, чуть раньше сдаст свое вооружение… Много ли в этом будет беды?

— Даже если я пойду вам навстречу, вы получите эти пушки, дай бог, в том же декабре, когда встанет лед.

— Уверен, что будут, — кивнул Макаров. — А даже если я ошибусь, то пусть лучше мы договоримся заранее. Как вы сказали, нести ответственность за весь мир вокруг…

Алексеев невольно улыбнулся тому энтузиазму, с которым полковник откликнулся на прописные истины из книг Достоевского, которые все уже сто раз успели обсудить. Молодость. Она умеет радоваться… И удивлять.