Игра в любовь

"

"— Моего прадеда приравнивают к таким одиозным личностям, как Уильям Уоллес и Роб Рой?[6] Майор, чтобы вы знали: шотландская история полна имен повстанцев, следующих одно за другим, и будет это продолжаться до тех пор, пока Англия не признает наше право на самоуправление и не оставит свои деспотические замашки, как, например, вот эта.

Черты лица майора Ламберта ожесточились.

— Мой первейший долг — разыскивать предателей, где бы… и кем бы они ни были. Это касается и вас, милорд.

Энн не могла больше ждать, тем более, после подобного заявления.

И для нее тоже. Пусть она делала вид, что его не замечает, что ей безразлично то, чем он занимается, но на самом деле она проникалась к нему все более и более сильным чувством. Каждый день она открывала в нем что-то новое — что-то благородное, прекрасное, достойное восхищения.

Она останется здесь, рядом с ним, даже если он не ответит ей взаимностью, просто потому что она уже не могла отсюда уехать. Он и гордые жители Кельвина навсегда запали ей в душу.

Интуиция подсказала ей: нужно придумать какой-то отвлекающий маневр, чтобы Дикон мог спокойно скрыться и чтобы ослабить напряжение, повисшее между мужчиной, которого она любила, и майором Ламбертом.

Энн разгладила юбки, расправила плечи и смело распахнула дверь во двор.

— Милорд, — прощебетала она, — вы не говорили, что к нам приедут гости.

Она попыталась вложить в интонацию как можно больше аристократической надменности. Следовало быть снобом, чтобы завоевать доверие майора Ламберта.

Все внимание переключилось на нее. Она лучезарно улыбнулась, в душе надеясь, что у Дикона хватит сообразительности воспользоваться случаем и улизнуть. Хотя от него можно ожидать чего угодно — он вполне мог задержаться, чтобы поглядеть на ее спектакль.

А это был самый настоящий спектакль. Энн отбросила прочь все смущение и выплыла вперед, словно лебедь, с идеально прямой спиной и горделивой осанкой, которую в обязательном порядке осваивали все дебютантки, прежде чем предстать перед королевским двором. Она взяла мужа под руку и жеманно надула губки:

— Как же это некрасиво с вашей стороны — принимать людей и мне ни слова не сказать! — Она поглядела на офицера. — Я тут всего неделю, а уже начинаю хандрить.