Игра в любовь

— В свою постель? Туда, где сейчас спит она? — нахально поинтересовался Дикон.

— Расслабься. Я сплю в комнате для гостей. Она действительно уедет отсюда. К утру я что-нибудь придумаю. Кстати, когда пойдешь вниз, скажи Норвалу: пусть загонит собак назад в конюшню.

Дикон неловко замялся, прежде чем спросить:

— Ты говорил, что они во всех комнатах прибрались. Я вот думаю, может, перебраться в одну из них.

— Приятно спать на чистых простынях, ведь правда?

Дикон пожал плечами, но все же признался:

— Норвал говорит, что от них пахнет свежестью.

— Располагайся в любой из комнат, Дикон. Сладких снов.

Айден направился в комнату для гостей. Завтра у него родится план, как ее отпугнуть… И все же последняя его мысль перед тем, как заснуть, была о том, что простыни действительно пахнут сладким воздухом Высокогорья, на котором они сушились.

Энн села на кровати и потянулась. Каждая мышца ее тела болела. Снаружи солнце как раз вставало над Северным морем. Какое-то время все ее внимание было приковано к небу, начинающему светлеть на горизонте, но затем она все же окинула взглядом комнату.

Ванна и полотенце со вчерашнего дня оставались нетронутыми.

А Айден вообще ночевал дома?

Если да, то он должен был ее разбудить с единственной целью — велеть ей убираться из его кровати. Но как же ей хотелось видеть выражение его лица, когда он только переступил порог большого зала!

Она свесила ноги с кровати и нахмурилась, заметив, что платье помялось. И почему только она его не сняла?"

"У нее были планы на этот день — следовало добавить еще несколько штрихов к убранству дома.

Времени погладить платье не оставалось. Просить об этом Норвала было бесполезно. Старика давно пора отправить на покой, выделить ему собственный домик. Ему все тяжелее становилось справляться с обязанностями, хотя, нужно отдать ему должное, вчера он изо всех сил старался работать наравне с женщинами. Позже она обязательно обсудит это с Айденом.

Но сначала нужно одеться.

Она остановилась на нежном сиренево-голубом платье из муслина с узором из веточек. В нем она чувствовала себя как-то особенно, по-весеннему. Это было ее лучшее платье из тех, что уцелели после крушения. Она предусмотрительно накинула на плечи желтую кашемировую шаль, потому что воздух был сырым и прохладным, особенно в эту пору года.

Волосы были отдельной проблемой. Коса успела ей порядочно надоесть, и Энн перевязала волосы шарфом.