Игра в любовь

Судя по его виду, он хотел что-то сказать, но затем передумал.

Путь они продолжали молча. От мерного стука копыт ее начато клонить в сон. Теперь она понимала, почему он настаивал на том, чтобы она села впереди, — и она все больше привыкала находиться так близко к нему. Более того, ей было приятно ощущать тепло его тела.

Здесь, на севере, дни были длиннее, но час уже был поздний, и, наконец, серебряный серп луны взошел на небе. Они догнали Дикона и Хью на дороге, тянущейся вдоль побережья, той самой, по которой Энн ехала с Тоддом, когда лошади учуяли дикую кошку.

Сейчас все казалось таким умиротворенным.

Энн не давала себе уснуть, взвешивая в уме возможные варианты.

Возможно, уйти от него — не самое плохое решение. Смерть Тодда заставила ее задуматься о том, не был ли их брак обречен с самого начала. Она прикинула, что Айден мог иметь в виду под «приличной компенсацией». Ей нужно было не так уж много — купить свой собственный дом.

В детстве, когда она никак не могла угомониться и уснуть, мама убаюкивала ее игрой, в которой они строили свой собственный замок.

У ее матери было богатое воображение. Они с Энн наполняли его такими необходимыми вещами, как каменные стены, разноцветный подвесной орнамент, крепостной ров и спальни для отца, для матери и для нее самой. И, конечно же, изобилие еды на столах, чтобы на всех хватало.

Так они вдвоем и лежали, плотно прижавшись друг к другу, на узкой кушетке Энн, мечтали и загадывали желания, пока у девочки не начинали слипаться глаза и она, наконец, не засыпала.

Такие ночи стали самыми счастливыми воспоминаниями ее детства.

Позже, после того как погибли ее родители, она продолжала играть в эту игру в надежде спастись от одиночества.

Но это было уже не то. Она могла построить замок в уме, и это помогало ей заснуть, но игра не могла вернуть ей отца с матерью. И комнаты, которые она для них создавала в своем воображении, пустовали. Как же она хотела еще хоть раз ощутить присутствие родителей, почувствовать, что они рядом!

Энн глядела на луну и к своим мечтам прибавила новую — чтобы ее муж оказался другим.

Если не добрым, чутким ученым, то кем-то еще более замечательным и романтичным. Чтобы он был похож скорее на мавританского принца, чем на полудикого пикта, хоть и высокого. Мавра она представляла себе в халате, ниспадающем складками, владельцем огромного дворца и кучи золота, чтобы она могла позволить себе все, что пожелает.