Игра в любовь

Он задел ее за живое, вызвав у нее вспышку гнева.

— А вы уже много лет не бывали в Лондоне.

— Неужели он настолько изменился? — спросил он с ноткой сарказма в голосе.

— Да, Айден. С окончанием войны появилось множество новых взглядов и идей. В то же время люди в Лондоне понятия не имеют, что творится здесь, на Севере, и как от этого страдают невиновные. Вы обязаны воспользоваться своим именем и влиянием вашей семьи, чтобы открыть им глаза. У вас ведь есть место в Палате лордов, правда?

— Есть, но, Энн, я не был в Лондоне уже много лет и не желаю туда возвращаться.

— Даже ради того, чтобы предотвратить восстание? Кто-то должен заговорить от лица шотландцев. Сами они этого сделать не могут. Они нуждаются в вас. Вы их лэрд.

— Слишком поздно, Энн.

Она прислонилась к дальнему углу кареты, расстроенная его упрямством.

— Еще не поздно. Пока порох не задействован, восстание можно остановить.

Он покачал головой.

— Не знаю. Если Ламберт казнит Робби Ганна или отправит меня вместе с Робби под конвоем в Лондон, волна восстаний захлестнет Высокогорье.

Он был прав… Но и она тоже!

— Айден, я не хочу, чтобы здесь начиналась война. Я не хочу, чтобы Хью погиб, так и не познав счастья с Финеллой. Я не хочу, чтобы Бонни Моват оплакивала своих сыновей. И, как я уже говорила, я не хочу видеть, как гибнете вы сами.

Он привлек ее к себе.

— Энн, надейтесь на лучшее. Верьте мне.

Она кивнула, не в силах больше говорить. Некоторое время они ехали молча. Затем Айден сказал:

— Я могу выступить в парламенте с делом фермеров против «очисток», но они не станут слушать.

Несмотря на его упрямство, в ней зародилась надежда.

— Вы заставите их слушать. И если они вас не услышат, то вы придете и скажете им об этом на следующий год.

Он невесело рассмеялся.

— А потом еще через год?

— Да. — Она провела рукой по ряду оловянных пуговиц на его жилете. — Вы должны повторять им это снова и снова, пока они вас не услышат.

— На это могут уйти годы, Энн.

— Сколько это уже продолжается? — спросила она.

Он ничего не ответил, но, судя по тому, каким жестким стал контур его губ, она добилась-таки своего.

— Айден, возможно, вам не удастся спасти всех, но для вас это уже не ново. Вам удалось уберечь своих людей. Теперь вы должны использовать свои связи, чтобы говорить от лица тех, кто не имеет права голоса.

— Хватит, Энн. Достаточно. — Он снова повернулся к окну. Она наблюдала за ним, сложив руки на коленях. Он размышлял.