Идеальный мерзавец

Вот только жжение в груди не унимается, и я точно знаю, что это не ребра.

— Уверен, что это тот, кто нам нужен, Дим? — не узнаю свой голос.

Пусть скажет, что проверит и это займет хотя бы несколько дней. Пусть поймет, что ошибся. И тогда в запасе у меня будет еще больше времени. Я ждал этого восемь месяцев, но Веру я ждал куда больше.

— Обижаешь, Марк. Я не стал бы звонить по пустякам.

Падаю на стул, потому что больше не могу стоять. Грудь горит огнем.

— Я понял. Во сколько рейс?

Дима обещает выслать все данные смс-кой и отключается.

Таблетки не помогли, боль не унялась. Достаю из пакета с лекарствами порошок. По привычке, как и презервативы, рву пакетик зубами. Во рту тут же взрывается химический лимонный вкус. Похоже, разводить водой мне уже нечего. Содержимое пакетика прилипло к губам, а остальное рассыпалось по столу. Чувствую, как подрагивают руки. Упираюсь в стол ладонями и пытаюсь думать.

И тогда же чувствую теплые объятия. Вера целует меня в лопатку, и я жмурюсь.

«Предначертано судьбой».

Ощущение такое, будто эти слова на моей коже только что выжгли каленым железом.

— Доктор сказал, что порошок ни в коем случае нельзя пить на голодный желудок, — шепчет Вера. Она обходит меня и заглядывает в лицо: — Тебе плохо, Марк? На тебе лица нет.

Ненавижу себя и свое прошлое, ненавижу то, что кульминация моей партизанской работы в тылу врага совпала с кульминацией моей жизни.

Но сильней всего ненавижу эту фразу:

— Нам нужно поговорить, Вера.

ГЛАВА 54

Вера

Я стою на пороге темного и пустого дома, глядя на то, как такси увозит Марка в аэропорт. К вечеру пошел дождь, и мир стал чернильно-черным с блестящими лужами. Это только из-за того, что рано темнеет, повторяю я себе, завтра, когда снова взойдет солнце, я увижу багряные листья и яркие цвета золотой осени. Впрочем, обмануть саму себя не удается. Прекрасно знаю, что даже завтра мир без Марка будет таким же бесцветным и безвкусным, как и этот вечер.

Он сказал, что ему срочно нужно уехать. Что как только он завершит это дело, он вернется и все-все мне объяснит. Это его последний шаг на шахматной доске, в которой фигуры давно уже расставлены по своим местам.

Я не стала спорить. Марку было очень плохо, и если он выбрал поездку вместо того, чтобы отлеживаться дома, значит, это действительно необходимо.

И мое невольное признание совершенно не причем.

Я так и не смогла сдержать свои чувства.