Идеальна для меня

Похрамывая, я подошла вплотную к мужчине и накрыла полотенцем затылок, где был кровоточащий эпицентр раны, очень напоминающий сотрясение. Мне пришлось закинуть голову, чтобы смотреть Шульцу в глаза. Сейчас они казались необычно черными и на редкость спокойными."

"— Я так устала, — неожиданно призналась на глубоком прерывистом вздохе. — Моя подруга умерла, а я не могу даже прочувствовать эту утрату в той мере, в которой она достойна…

— Те, кто к этому причастен, будут наказаны, — отозвался мужчина, поднимая ладонь и заправляя выбившийся локон мне за ухо.

— Она… Натали страдала? — сорвалось с губ слишком быстро, мозг не успел переварить данную мысль. «Откуда Конрад мог это знать? Разве что лично видел труп…» — появилась догадка. Но дальнейшие слова мужчины расставили все по своим местам.

— Не думаю, — протяжно вздохнул. Краем глаза я заметила, как конечности его едва заметно дернулись, будто так и рвались совершенно в другое место.

В кромешном ужасе, происходящего вдруг, затерялся один леденящий душу факт, оглушивший мое сознание пугающей догадкой. Замерев с полотенцем в руках, я ощутила, как глаза вновь заполняются слезами.

— Что такое, Эмми? — в стальном, уверенном голосе босса послышались нотки беспокойства.

Несмотря на ранение и только что пережитую взбучку, он одной рукой поднял меня за талию, а затем поставил ногами в гостевую душевую кабину, усаживая на выпирающий деревянный выступ. Мужчина ловко включил холодную воду, будто был здесь не впервые или собственноручно проектировал это заумное строение с миллионом не подписанных разноцветных кнопок, направляя поток мне на ноги.

— Ш-ш-ш… Дьявол, — я поморщилась от неприятного чувства, когда плотные домашние штаны намокали, а вода пробиралась все выше и выше, пока не достигла плавок.

Видимо, Шульц не хотел снимать одежду без моего на то одобрения, что уже казалось непривычно странным. Но оценив мою реакцию, он подцепил штаны, стягивая их вниз и отбрасывая в сторону.

— Ноге лучше, — вынуждена была признать я, но не это мучило мои мысли, совершенно не это трепало совесть. — Отец прислал мне записку, и убийство могло быть делом его рук.