Ярроу 2. Королевский тысячелистник

Сейчас же, когда пришло время сказать хоть что-то, Ник не мог вспомнить ни одной заготовленной речи. Он совершенно не представлял, что может сказать сейчас своей жене.

- А где дети? - спросил он, оборачиваясь и окидывая небольшой домик взглядом.

- Они остались в новом доме Рика и Тика, - ответила Яра спокойно, - а я вернулась сюда, у меня много лекарственных трав не разобрано, некогда отдыхать.

Ник покивал головой (в этом вся его Ярроу - каждая минута наполнена стремлением созидать), и снял промокший плащ.

- Можно? - спросил он, кивая на крючок у двери.

- Конечно, - кивнула любимая женщина и развернулась к печи, - взвар будешь? Листья смородины и малины с сушёными ягодами и мёдом для сладости. Не хватало, чтобы ты простудился.

- Я недостоин твоей заботы.

После этих слов Ярроу резко вскинула голову и посмотрела ему в глаза.

- Не люблю, когда люди болеют, - ответила она и повернулась к печке. - Как поживаешь? - спросила она, ссыпая листочки в чайник.

- Если бы я не был ослом, – тихо усмехнулся он, присаживаясь на скамью, обитую мягкой тканью, – наша разлука не затянулась бы настолько.

Её бы вообще не было. И, тем не менее, поняв, что ты нужна мне, я терял время даром, проведя целую седмицу в размышлениях, как мы сможем жить дальше, если мне все-таки удастся тебя найти. Так что я неплохо живу – учитывая, что с момента твоего отъезда я жив лишь наполовину.

Яра повернулась к нему и, поставив чайничек на стол, вскинула на него большие глаза, в которых стояли слёзы.

- Мы могли бы сейчас помириться и притвориться, что ничего не случилось, но тогда страх и недоверие навсегда останутся с нами. Они будут преследовать нас каждый раз, когда случится что-нибудь необычное, и мы никогда не сможем доверять друг другу. Мы будем неверно истолковывать слова и поступки друг друга, старые раны начнут кровоточить, и в конце концов нам придётся расстаться. Я хочу, чтобы ты знала: в моей жизни никогда не было такой свободной в суждениях и поступках женщины, как ты.

Я старался соответствовать. Не ограничивать. Даже то, что ты всё вспомнила, уже находясь в Бобхоа в Абу-баде и не помчалась ко мне сразу же, а взялась за лечение некоего аши Рашана, резануло мне по сердцу. Но потом я понял, что ты такая, какая есть: будешь спасать и лечить, забыв о сне и еде. Мне нужно было осознать это давным-давно. У тебя на первом месте всегда будет спасение чьей-то жизни. И я готов жить с этим знанием, лишь бы ты была рядом.