Яжмать, или Некромант в придачу

Ожидания меня не обманули, там в самом деле было письмо от Демьяна. Только вот… Проклятье, оно буквально превзошло мои самые безумные ожидания в несколько сотен раз!

Ну что ж, по крайней мере теперь я смело могла взять обратно каждое недоброе слово, сказанное о предыдущем любовном послании почтальона, написанном на розовой открыточке. Потому что это письмо буквально уделывало его, как Шварценеггер Курицына-Невского! После прочтения я даже на пару минут впала в ступор, просто пытаясь осознать, переварить и понять, как на такое вообще реагировать.

Вот же блин, как хорошо, что я в самом деле заметила это письмо. Ведь прочти его та же Алевтина Георгиевна, и уже к вечеру все жители района пересказывали бы Арку все позы камасутры, в которых жена ему изменяет с почтальоном.

От возмущения руки дрожали с каждой секундой всесильнее, пока наконец не разорвали треклятое письмо пополам! Но даже после этого дрожь не унялась, скорее даже усилилась.

Моим первым желанием было сию же секунду сходить на почтовое отделение, узнать там номер телефона или домашний адрес Демьяна, вызвать его на встречу… и обложить таким матом, чтоб все деревья в радиусе десяти метров от меня моментально иссохли. А птицы и звери еще несколько десятилетий обходили эту мертвую зону стороной.

Еще лучше — заманить его за угол и избить лопатой до полусмерти.

Возможно, я бы даже сейчас побежала этот благой порыв удовлетворять, но вовремя себя одернула, сделала глубокий вдох и посчитала до десяти.

Благоразумие, хладнокровие и рассудительность — без этого мне, при всех сложившихся обстоятельствах, сейчас никак.

В первую очередь, я должна думать головой и действовать с наибольшей выгодной для себя. Сейчас, когда вокруг происходит все больше подозрительного, не стоит действовать опрометчиво.

Скажем, попробовать для начала поговорить с Демьяном прежде, чем прямо и грубо его отшивать? И во время разговора постараться выведать у него что-нибудь обо всей этой истории. Ведь существовала вероятность его хотя бы частичной осведомленности во всей этой странной неразберихе.