Ярар. Начало

После того как крови стало меньше я обнаружил колотую рану в надплечье тянущуюся к шее.

— Что с господином? — спросил Зес, как только открыл глаза.

— Мёртв. Я нечего не смог сделать, — ответил я на вопрос Зеса.

— Ты уверен? Попробуй ещё раз! — схватил меня за руку Зес.

— Зес, он мертв. Я не могу ошибаться. Моя магия не может ошибаться, — сказал я, наблюдая как после моих слов он лёг на землю, стараясь прийти в себя.

Ещё пару минут я вливал энергию в Зеса. Когда моё свечение само стало принимать изумрудный оттенок я прекратил лечение.

«Это что получается?» — подумал я. — «Вначале было зеленое свечение, и оно отвечало за исцеление. А когда Зес был вылечен, магия сама стала его омолаживать?! Ведь я хотел только исцелить Зеса. Про омолаживание я даже не думал. Или думал?» Мои размышления прервал Зес.

Он тяжело поднялся на ноги и прошёлся по месту сражения.

— Я знаю этих двоих, — сказал Зес. — Они состояли в гвардии старейшины Малика.

Вопрос «кто на нас напал» сразу отпал.

На всё про всё мы потратили не больше пяти минут. Когда мы почти закончили, меня посетила страшная мысль.

— Зес, если напали на нас, то могли ведь напасть и на дом Эль Салу?

Видимо воин пришёл к таким же выводам, и он, словно не был ранен несколько минут назад, запрыгнув на повозку, сказал.

— Нужно спешить! Ты со мной?

— Да, — ответил я. После чего я сел рядом с Зесом, и пока он правил повозкой, я заряжал арбалеты, найденные рядом с телами напавших воинов. Полчаса мы потратили на возвращение назад. Но уже издалека мы видели над тем местом, где был дом Эль Салу, черный дым в небе. Зес выругался, и стал погонять лошадь ехать ещё быстрее.

Наше прибытие осталось незамеченным.

— Отвечай, куда поехал Саид с мальчишкой? — услышал я голос Малика.

Ответ мы не дождались. Я высунулся из-за угла и спустил тетиву. Расстояние было смешное. А ближайшем войне не было даже доспеха. Болт прошил его насквозь кровавой массой врезаясь в стену перед ним. Когда тот падал я понял, что только что убил Малика. Его глаза были направлены в мою сторону и в них читалось неподдельное удивление.