Ярар. Начало

Скорее всего продолжительность их жизни была как-то связана именно с этим. И большинство тайн наши предки унесли вместе со своей гибелью.

— И у Вас не осталось информации кто вы и откуда? — спросил я, воспользовавшись его болтливостью. Учитель был «человеком» настроения. И редко рассказывал о себе и своём народе, но сегодня было как раз наоборот.

— Ты почти прав. Мы не знаем откуда мы и как жили до попадания на Теллус наши предки. Где наш дом и что с ним стало тоже неизвестно. Но первые вампиры, проснувшиеся на Теллусе, обучили нас нашим традициям и обрядам.

Каждый день, кроме воскресения, у меня были занятия с Элентаром. Он был очень рад, что со мной не нужно изучать математику с самого начала, ведь без неё в артефакторике никуда.

Вообще для создания артефакта нужна заготовка будущего изделия, на которой рисовались или гравировались руны, вплетаемые в пентаграмму. Потом к артефакту крепился накопитель. Если разобраться, то можно провести такую аналогию. Вместо проводов и транзисторов были руны и пентаграммы. А вместо батареек и электричества, накопители с магической силой. Знание математических и физических законов нужно было для того чтобы равномерно распределить руны в зависимости от свойств предмета, из которого будет создаваться артефакт, а также направленности магической стихии.

"А уж в расчётах я был неплох! Всё-таки первое годы я нес службу навигатором на боевых кораблях. А там, чтобы рассчитать маршрут, нужно провести колоссальное количество расчётов.

Наконец-то занятие закончилось, и я поспешил на улицу к Артёму, у которого заканчивались занятия по сабельному бою.

— Артём, заканчивай. Сегодня прибывает первая партия абитуриентов! — сказал я, приближаясь к другу.

— А сегодня дворяне или крестьяне? — спросил друг.

— И те, и те.

Он тяжело вздохнул.

— Яр, надеюсь ты знаешь, что делаешь! Чувствую, сегодня нужно попросить стражу быть поближе к месту проведения проверки на наличие магических способностей.

— Друг мой, неужели ты решил, что я мог подстроить то, что сегодня прибывают и дворяне, и крестьяне? — улыбнувшись сказал я.

— Ты же знаешь, что я тебе не поверю.