Ярар. Начало

— Ещё несколько часов назад я думал, что не переживу этого дня. А сейчас, — указал он на фиксирующую повязку на плече, — я считаю, что это единственное место, которое у меня будет болеть перед сном.

— Так хорош? — спросил барон.

— Да. И его работа впечатляет. Я поставил людей за ним наблюдать и записывать все его действия. От себя могу сказать, что его движения выглядят неумело и топорно. Он сомневается прежде, чем сделать надрез. Но откуда-то он знает, что так делать нужно.

— То есть, он имеет представление, что лечить, но не знает как? Другими словами, он что ли экспериментирует? — удивленно спросил барон.

— Да, именно такое мнение у меня сложилось, глядя на его работу. Плюс его маленькие руки. Когда он положил их на плечо, чтобы вправить вывих, ненадолго задумался, после чего позвал одного из моих людей и показал куда тому нужно давить, а куда тянуть, чтобы вправить плечо на место.

— Пока не понимаю к чему ты ведёшь, — сказал барон.

— Это сложно объяснить. Эдвард, — повернулся он, чтобы посмотреть на барона, — он не обычный ребенок.

В кабинете ненадолго установилась тишина. Каждый из них думал о том, какую тайну хранил Ярар Де Тьер.

— Оставим на некоторое время этот вопрос. Что по нашим людям?

— Трое слуг, следовавших с нами, погибли. Им было уже не помочь. Из Вашего десятка трое находятся на больничной койке. Одному пришлось ампутировать руку. Четверо отделались легкими ссадинами. Остальные погибли.

— Почему ампутировали руку? Его не успели довести до Ярара?

— Оружие, ранившее его, было отравлено. У него был вариант спасти его одного и при этом потратить всю энергию. Или резать руку.

— Ясно. Удалось замерить его магический резерв? — спросил барон.

— Да, но ничего удивительного. Средний маг, правда жаль, что лекарь. В грядущей войне, он мало чем сможет помочь.

— Война начнётся не завтра. Поэтому не стоит загадывать. — Сделав паузу Эдвард спросил: — Что по морфу? Людям принца удалось узнать он нём?

— Вы же сами прекрасно знаете, что нет.

— Обнаружив тело морфа принц смог бы заявить, что это дело государственной важности. И пленные, из разряда бандитов, перешли бы в разряд государственных преступников.

— Но это было бы крайне сложно доказать! — возразил Дэдал.