Ярар. Начало

И из Элинской империи или любого другого государства нам их не достать.

— Вы хотите, чтобы мы вернулись в Славянскую империю? Зачем? — стал задавать вопросы я. Последние слова я почти выкрикнул. Контраст разговора резко поменялся, и я не ожидал этого.

Тогда Анри и Зес повернулись в сторону восходящего солнца, давая мне успокоиться. Я смотрел на них. Их спины склонились над бортом корабля. Они молчали. Я встал рядом с ними, также смотря на горизонт.

— Потому что мы не знаем кто твои враги! Ты же не думаешь, что Долгорукова сама решила убить тебя? — и не давая мне ответить, граф продолжил.

— И что тогда? Расскажу я вам о своей жизни, и что? Вы поедете в чужую страну наводить разборки?

— Как-как ты сказал? — усмехнулся Ля Фисто. — Наводить разборки? Какое интересное выражение, отражающее всю суть. Нет, Ярар, мы хотим поехать вместе и разобраться во всём.

Я посмотрел на них.

— Вы с ума сошли? Мои родители Де Тьер! У отца собственная армия, с которой он берёт неприступные крепости, и отражает нападения вольных баронств.

— Так ты всё-таки думаешь, что родители хотят твоей смерти? — спросил граф.

— Я не знаю! — воскликнул я.

— Вот поэтому мы и просим тебя рассказать, что было до твоего похищения. Ты же не будешь сомневаться, что по части сбора информации у меня больше опыта, чем у тебя? — спросил граф.

Крыть мне было нечем. Помощь мне в любом случае не помешает.

* * *Граф смотрел на спину удаляющегося мальчика. Рядом с ним стоял Зес. На удивление обоих они очень быстро нашли общий язык. А всё началось с того, что вчера вечером они оба проснулись в каюте. Когда они осмотрелись, увидели спящего на своей койке Ярара.

Граф тихонько открыл сундук, в котором хранил свои вещи, и достал оттуда бутылку коньяка. Он посмотрел в сторону Зеса, показал на коньяк и пальцем указал на дверь.

На палубе было несколько матросов, с которыми сидел капитан корабля. Небольшой компанией они приговорили бутылку, и во время разговора узнали подробности, которые произошли после сражения.

После этого Ля Фисто с Зесом, прихватив с собой Акакия, пошли смотреть состояние прооперированных больных. Осмотрев раны, граф пришёл в недоумение. Ему не приходилось слышать, чтобы после таких ранений выживали.