Яма

Приказал старшему:

– Собрать фидаинов.

Через минуту все кроме часовых, шесть крепких парней в одинаковых черных сюртуках, стояли перед столом в ряд.

– Я отдал приказ не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах, – сказал брюнет, прохаживаясь вдоль шеренги и поочередно глядя в лицо каждому. – Вам ведь известно, что приказы нарушать нельзя?

Все молчали.

Он остановился перед крайним. Это был Кнобль.

– А он нарушил.

Взгляд светился бешенством.

Рука сделала движение – такое быстрое, что оно было почти неуловимо для глаза.

Голова дежурного запрокинулась, он вскинул руку, но она тут же безвольно опустилась, колени подломились, тело обмякло, повалилось на пол.

– Мои-приказы-нарушать-нельзя, – раздельно повторил брюнет. – Это первое, чему вас всех учат. Уберите п-падаль. Тем, кто меня сопровождает, через пять минут быть готовыми к отъезду. Я напишу короткое письмо, потом уезжаем.

Полицайрат ШпехтХорошие детективы получаются из людей двух очень разных, даже противоположных видов: наркоманов Приключения и наркоманов Порядка.

Сыщиков первого типа дурманит аромат тайны, опасности, азарта. Маньяков Порядка лишает душевной гармонии всякое отклонение от нормы (особенно столь вопиющее, как преступление), и такой человек не успокаивается, пока не восстановит нарушенный уклад вещей. Это не охотник, это садовник, подстригающий кривые ветки и выпалывающий сорняки.

Советник Густав Шпехт, начальник четвертого абтайлунга берлинского Полицай-президиума, был беспримесным представителем второй категории. В Крипо (криминальной полиции) он служил не по карьерным или, упаси боже, романтическим мотивам, а по душевной склонности. Больше всего он любил составлять квартальные и годовые отчеты о расследованных правонарушениях и очень страдал, если какие-то преступления оставались нераскрытыми.

Машины, а точнее сказать автомобили, были второй страстью полицайрата. Его пленяла идея контролируемой скорости. Рысаки тоже двигаются быстро, иногда даже быстрее гоночного «бенца», но лошадь не механизм, у нее башка с ушами, и черт знает, что под этими ушами происходит. Лошадь может испугаться, вскинуться на дыбы, споткнуться – да мало ли.