Яма

Я сочувственно покивал, хотя, честно говоря, к этому моменту мне тоже уже очень хотелось, как выразилась Эмма, ее «осеменить» – но не только, не только. Мне хотелось, чтобы наши души слились и мы ощутили себя крепостью, готовой выдержать удары судьбы и враждебность мира. Что ж, откровенная беседа была шагом в правильном направлении.

– Я была задиристой девицей. Ушла от родителей, зарабатывала уроками музыки. Не признавала косметики, коротко стриглась, одевалась не красиво, а удобно, строго придерживаясь лишь трех цветов: зеленого, белого и фиолетового.

– Почему?

– Green, White, Violet, сокращенно GWV, означает «Give Women Vote». Это главный лозунг женского движения за право голоса. По этому триколору мы узнавали единомышленниц. Я была активисткой «Женской лиги», движения суфражисток. Мы проводили пикеты и демонстрации, а самые отчаянные устраивали «боевые акции», призванные привлечь внимание общества к нашей борьбе. Я относилась к числу «самых отчаянных».[12]

Не сомневаюсь, подумал я, любуясь ее скуластым личиком и представляя, как оно разрумянится в минуту страсти.

"– Однажды мы перекрыли дорогу кортежу королевы Виктории. Потому что она тоже женщина и не смеет позволять, чтобы ее сестер держали в рабстве. Я дралась с полицией, сломала зонтик о морду констебля и угодила в участок. Мне угрожала тюрьма. Денег ни на залог, ни на адвоката у меня не было. Но утром меня выпустили, потому что кто-то внес требуемую сумму. Когда я вышла из-под ареста, меня встретила молодая женщина.

Тут Эмма запнулась, нахмурилась и вдруг ни с того ни с сего разозлилась, хотя я молчал и слушал ее с самым сочувственным выражением лица.

– Я раскусила вас! Вы с вашим японским коварством пытаетесь влезть ко мне в душу! Сама не понимаю, чтó на меня нашло!

– Я догадался.

Но Эмма кинула на меня свирепый взгляд, велела катиться к черту, и наша беседа прервалась.

Моя спутница легла на диван лицом к стене и очень скоро засопела – этот милый звук я уже слышал минувшей ночью.