Яма

Эти принесли мне не только счастье, но и боль, заставили мое сердце обливаться кровью, потому что слишком сильная любовь ранит и даже может убить.

То, что «просто Эмма» относится к разряду женщин уникальных, я понял, когда мне в первые же сутки знакомства пришлось трижды радикально переменить свое впечатление о ней."

"При первом взгляде она показалась мне дурочкой, потешно изображающей сыщицу. Потом – нахалкой, обладающей некоторыми способностями. После скандала в выставочном павильоне я разжаловал ее в никчемные скандалистки.

Весь ход разговора я подробно записал в дневник и могу восстановить эту сцену в подробностях. Она того стоит.

Вернувшись из префектуры, Эраст Петрович произнес перед нами речь, суммировав всё, что известно о злоумышленниках, и всё, чего мы не знали. Вторая часть получилась намного длиннее первой. Затем, как водится, господин осведомился, есть ли у нас вопросы. Смотрел он при этом на меня, ибо от женской части аудитории ничего дельного не ждал.

Перед тем я внимательно изучил наши скудные трофеи, разложенные на столе: чемодан Аспена, бамбуковую трость-шпагу и украденный альбом (думаю, Эраст Петрович поместил его туда исключительно из вежливости – чтобы не обижать Эмму). У меня была одна идея, но высказывать ее я не торопился. Чем дольше коллеги проскрипят мозгами над этой головоломкой, тем выше они оценят мою смекалку, думал я.

– У меня вопрос. Даже несколько вопросов, – заявила Эмма.

– Слушаю вас, сударыня, – вежливо повернулся к ней Эраст Петрович.

– Вы рассказали, что там, под землей, главарь «метростроевцев» предлагал вас убить, но Аспен велел этого пока не делать. Перед тем вы ему представились. Он повторил вашу фамилию «Фандорин» с изумлением. Так?

– Да.

– И что же в этой фамилии, по-вашему, могло его удивить?

Эраст Петрович пожал плечами.

– Аспен, по-видимому, состоит в серьезной преступной организации. В этой профессиональной среде мое имя довольно известно.

– А что если вас с Масой не убили из-за вашей фамилии?

– Мне приходило это в голову. Не решил ли Аспен запросить инструкции у кого-то вышестоящего, когда понял, что захватил самого Эраста Фандорина.

Корделия, сидевшая тихо, как мышка, кинула на возлюбленного свой изумрудно-сапфировый взгляд, полный восхищения.