Яма

В тысяча девятисотом году это считалось старомодно-стильным.

Ибарра, перегнувшись через стойку, пошептался с важным, как дюк или индюк, господином в крахмальных воротничках. Разговор занял минуты три.

К нам ажан вернулся сияющий улыбкой.

– Поздравляю! – сообщил он. – Ваш клиент действительно остановился здесь. Внешность, бамбуковая трость, длинный узкий сверток – всё совпадает. Прибыл вчера вечером, снял номер «люкс» за сорок франков. На две ночи. Имя Бенджамин Аспен, место жительства Лондон.

Мы переглянулись.

– Будем брать? – спросил я господина по-японски, испытывая сладостное волнение.

– Только Аспена в номере нет, – продолжил ажан. – Утром ушел и еще не вернулся. Подождем там?

И жестом фокусника показал бронзовый ключ.

– Портье скажет Аспену, что в номере убирает горничная, и протелефонирует нам.

"Хорошая «нога», подумал я. Отменно выполняет свою работу и отлично знает свое место. Пожалуй, в системе мэтра Бертильона есть толк.

– Мне нужно расспросить п-портье о впечатлении, которое на него произвел Аспен, – сказал Эраст Петрович.

Превосходный Ибарра оскалил мелкие белые зубы.

– Обижаете, мсье. Я уже расспросил. «Возраст около пятидесяти. Типичный англичанин. Держится строго и чопорно, повадки важного чиновника или офицера чином не ниже майора.

– Исчерпывающая характеристика, – кивнул господин. – Что ж, осмотрим номер. Ключ верните, он нам не понадобится. У мсье Сибаты отмычка.

Мы поднялись на лифте – старомодном, медленном – на четвертый этаж, что соответствует нашему пятому, потому что первый этаж у французов называется «уличным» и в счет не идет.

В номере осматривать было почти нечего.

– Бреется очень острой бритвой, какой пользуются лишь люди, уверенные, что у них не дрогнет рука, – доложил я, сходив в ванную. – Больше ничего интересного.

– Парень из Сен-Мало ему не сын. Этот важная п-персона, а тот разговаривал, как люмпен.