Яма

Дорн вынул из мешочка, висевшего на груди, под рубахой, замотанный в три слоя замши кругляш. Укутывать камень было необходимо. Очень уж он был холодный, прямо кусок льда.

– Это оно, оно! – прошептал Сент-Эньян. Тогда-то он и пал на колени, залился слезами.

Дорн не торопил большого человека, он был терпелив.

Лишь когда Аршамбо поднялся, хозяин переспросил:

– «Оно»?

– Райское яблоко, – сияя счастливой улыбкой, ответил гость. – То самое, сорванное с Древа Познания происками Сатаны. Ты величайший муж всех времен, Тео.

– Какому делу? – насупил брови Тео. Он был человек приземленный, высоких слов не любил и им не доверял.

– Мы с тобой восстановим Храм Господень и украсим его алтарь Райским Яблоком! Мы соберем благородных соратников и создадим рыцарский орден, Орден Храмовников! Мечом и крестом – и более крестом, чем мечом – мы понесем во все земли Христову Правду, а Райское Яблоко сделает нас непобедимыми! Мы с тобой обретем величие и вечную славу!

Дорн хмыкнул.

– Не хочу я ни величия, ни славы. Я хочу построить хороший дом, который станет моей крепостью, завести семью, прожить жизнь в довольстве и счастье, а потом улечься под пол церкви, как подобает уважаемому человеку. Купи у меня алмаз, и делай с ним что захочешь. А я вернусь на родину, построю собственный замок и женюсь.

Аршамбо несказанно удивился. Долго смотрел на собеседника, качал головой.

– Воистину неисповедимы пути Господни. Почему Он выбрал своим инструментом тебя, тусклый человек?

– Сам ты тусклый, – огрызнулся Тео, кладя руку на эфес. Он ни перед кем не пасовал, пусть даже перед таким грозным воином.

– Проще всего было бы убить тебя и забрать камень, – задумчиво молвил Сент-Эньян.

– Посмотрим, кто кого убьет!

Тео обнажил меч, приготовился к схватке.

– …Но Райское Яблоко нельзя добывать через грех, – продолжил благородный витязь. – Хорошо, сударь. Герцог Годфруа наградил меня за штурм ста штуками индийского шелка. Я собирался пожертвовать драгоценную ткань на нужды будущего ордена, но готов отдать шелк тебе. Ты продашь его в Германии за двадцать тысяч монет, этого хватит на хороший замок. Если же алчность не позволит тебе удовлетвориться этой платой, я вызову тебя на Божий поединок, честь по чести, и зарублю.